Кодекс Охотника XXXI

А тут картофельное войско будет пытаться убить мерзких человеков… Так, что-то меня не туда понесло.»

Я бросил взгляд налево, где заканчивали построение воины Проклятого Легиона. Большая часть из них прекратила своё физическое существование. Да, даже в том состоянии, в котором они находились сейчас, их кости и доспехи не пережили этого боя с тварями. Но не это главное. Их души, точнее, оформленные голубые фантомы, также стояли на своих местах, не нарушая чёткость построения.

Наконец последний легионер занял своё место, и стоящий впереди легат вскинул вверх сжатый кулак.

Вверх над коробками центурий взметнулись призрачные штандарты. У меня чуть было слёзы не навернулись на глаза, когда я увидел символы Кодекса, вплетённые в герб данного конкретного легиона. Командир легиона развернулся и чётко подошёл ко мне, стукнув себя по нагруднику.

— Легат Даронис, командир двенадцатого легиона Астории. Приветствую тебя, Охотник, и от лица всех братьев благодарю тебя за избавление от проклятья.

Рядом, стоя за моим левым плечом, тяжело вздохнул Ратник. Лицо его было подёрнуто печалью.

Уверен, что он тоже испытывает ностальгию по старым временам. Да, мы все были разнесены во времени и пространстве и раньше не знали друг о друге. Но все мы являлись членами чего-то большего в рамках братства Охотников и нашего Кодекса. Поэтому не было никакой разницы, кто и когда жил. Главное было то, что при жизни все следовали Кодексу. А это значит, что мы были единым целым.

Я протянул руку, привычно похлопал по ржавым латам, ранее проклятого, легата и перевёл взгляд на легион. Мне не нужно было ничего говорить.

Абсолютно все души присутствующих здесь легионеров я пропустил через собственную. Именно так, а никак не иначе, можно было очистить их от влияния Скверны. Это далось мне нелегко, очень нелегко. Откат от подобного ощущения настигнет меня через пару дней и будет весьма неприятным. Но, видит Кодекс, по-другому я поступить не мог, тем более после того, что я видел это сейчас.

Их очищенные души пылали радостью, надеждой и жаждой мести. Легион, послуживший Кодексу при жизни и коварно захваченный Неназываемым, лишившим всех, стоящих передо мной ратников, нормального посмертия, жаждал мести.

Я точно знал, кого они хотят увидеть окончательно мёртвым. А ещё я услышал зов надежды. Надежды, что я приму их в свои ряды и прямо сейчас поведу на Неназываемого.

Вот только был один нюанс. Этот легион не был моим. Так получилось, что у меня не было «своих» легионов. Да, я неоднократно вёл в бой легионы других миров, но чтобы легион стал действительно «твоим», нужно было… Здесь сложно объяснить.