Кристин, дочь Лавранса

Кристин часто думала в последние месяцы о судьбе сестры Ингрид, но ей не представлялось случая поговорить с ней. Было опасно довериться Улаву – он был еще ребенком; фру Груа и все монахини при встрече с мальчиком всегда разговаривали и шутили с ним. Но Кристин подумала, что ей теперь уже не приходится бояться риска. И дня два спустя, когда Улав шел утром в город, Кристин поручила ему передать в Акерснес, что Эрленд должен найти какой-нибудь способ, чтобы встретиться с ней наедине.

В тот же вечер к воротам монастыря пришел Ульв, ближний слуга Эрленда.

Он сказал, что он слуга Осмюнда, сына Бьёргюльфа, и что хозяин приказал ему попросить, чтобы племяннице разрешили ненадолго пойти в город, так как Осмюнду некогда самому приехать в Ноннесетер. Кристин подумала, что так дело кончится скверно, но, когда сестра Потенция спросила ее, знает ли она посланного, девушка ответила утвердительно. И они с Ульвом пошли к дому Брюнхильд Мухи.

Эрленд ждал ее в светличке – он был напуган и взволнован, и Кристин сразу же поняла, что он опять боится того, что, по-видимому, внушает ему наибольший страх.

Ей всегда было больно, что он так безумно боится ее беременности, раз уж они не могут устоять друг перед другом. Душа ее и без того была взбудоражена в этот вечер, и Кристин высказала Эрленду все это довольно горячо и раздраженно. Эрленд густо покраснел и положил голову ей на плечо.

– Ты права, – сказал он, – я должен попытаться оставить тебя в покое, Кристин, не играть так безрассудно твоим счастьем. Если ты хочешь…

Она обвила его шею руками и засмеялась, но он крепко обнял ее за талию, насильно посадил на скамейку, а сам уселся по другую сторону стола.

Кристин протянула ему через стол руку, и Эрленд страстно поцеловал ее ладонь.

– Я испытал больше твоего, – горячо сказал он. – Если б ты могла понять, как много, по-моему, значит для нас обоих, чтобы нас повенчали со всей честью!

– Тогда тебе не следовало бы брать меня.

Эрленд спрятал лицо в ее руке.

– Да, дай Бог, чтоб я не причинял тебе этого зла, – сказал он.

– Этого не хотелось бы ни тебе, ни мне, – сказала Кристин с задорным смехом.

 – И только бы мне в конце концов получить прощение и помириться со своей родней и с Богом, тогда я не буду горевать о том, что мне придется венчаться уже с бабьим платком! И только бы мне быть всегда с тобой, тогда, мне часто думается, мне и примирения не надо…

– Ты должна принести с собой честь и славу в мой дом, – сказал Эрленд, – а я не должен тащить тебя за собою в свое бесчестье!

Кристин покачала головой.