Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Хоть и шли бои, но не война считалась, а усмирение и приведение к присяге, к мирному договору, вхождению в состав империи. Кстати, кабардинцы не воевали, вошли в Российскую империю мирно, получив защиту от воинствующих соседей. Часть кабардинцев, как и осетин, приняли христианство.

Когда с задержкой из-за боестолкновения прибыли в лагерь, оборудованный прибывшей пехотной ротой, Алексей проследил за размещением егерей, потом пошел к обозу. А здесь уже офицеры полка рассматривают и выбирают трофейное оружие. Кто-то выбрал себе кинжал, его в полевых условиях использовать удобно – как оружие последнего шанса. Алексей обратил внимание на саблю в скромных ножнах. Вытянул клинок, стало понятно, почему сабля никого не привлекала. Ковка явно старинная, и сам клинок матовый, с сеточкой. Видел он такие, это дамасская сталь. Такая сталь хорошо держит закалку, не тупится, баланс отличный. Оружие не очень распространенное, встретить можно в Азии, Палестине, изредка на Кавказе, потому как далеко от места производства. На лезвии пара небольших зазубрин, значит, в боях участвовала, ржавчины нет ни пятнышка, хозяин следил. Ножны простенькие, деревянные, обтянутые потертой кожей, невзрачные. Непривлекательное оружие для тех, кто не разбирается. Алексей сразу саблю забрал. Прапорщик Вохмянин глянул насмешливо:

– Алексей Иванович! На телеге есть экземпляры получше.

– Мне этот клинок глянулся, по руке пришелся.

Не каждый клинок, будь то сабля, шашка, палаш, подходит человеку. Рост влияет, вес, длина руки. Одному тяжеловато, другому в самый раз. Тяжелый клинок пять фунтов весит, легкий – три. Когда бой, особенно кавалерийский, идет долго, тяжелое оружие утомляет. Зато противнику его отбить труднее, больше шансов выжить. Сабля – атрибут не только кавалериста, но и офицера-пехотинца, а шашка так и вовсе полицейскому положена, как и казакам.

Что удивительно, Прохор сразу трофей правильно оценил. Покрутил в руках, посмотрел на лезвие.

– Сабельке этой цены нет. И хозяев пережила много, потому как выкована лет двести назад.

– Прохор, лишку хватил!

– Точно говорю. Я в Златоусте при заводе служил одно время. Нам ученый из музея заводского как-то показывал и рассказывал. Мы как раз оружие из полиции чистили и смазывали.

Алексей даже не подозревал, что денщик у него столь подкован. Значит, верно саблю себе подобрал, не ошибся, не обманулся невзрачным видом.

После ужина – кашей с маслом из общего котла – спать. День утомительный случился. Переход большой, бой.

Утром, после завтрака и построения, полковник офицеров собрал, расстелил на столе карту.

– Мы вот здесь! – полковник ткнул пальцем. – До Анапы пять верст, она наша. За Анапой земли адыгов.