Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Если не своя, так коня, ибо хороший скакун стоил дорого. Ценились ахалтекинцы, резвые и выносливые.

Предварительно распустили на базаре слухи о выходе обоза. Якобы проследуют к Анапе, а потом к Пятигорью. Кому надо – услышали, потому как в аулах началось движение.

Утром, в обычное для обозов время, вышли из лагеря. Алексей на первой подводе, рядом с псевдоездовым. Егеря – из бывших селян, как обращаться с лошадью, знают хорошо, дело знакомое. Алексей, как и ездовой, в драном армяке, перевязанном кушаком. За пазухой греется пистолет, под дерюжкой винтовальное ружье и кавалерийский короткоствольный мушкет с картечью. А еще рядом двое егерей, имеющих боевой опыт. Для первого лжеобоза Алексей набирал толковых и опытных, чтобы не испугались, не подвели.

Обоз неспешно идет. Дорога узкая, между холмов вьется. Здесь нападение маловероятно, нападающим спрятаться негде. Алексей предполагаемое место выявил, предварительно выезжав на коне, конечно, с охраной. От лагеря до места верст пять. На таком расстоянии в лагере стрельбу не услышат, на помощь не придут. Место там удобное. С одной стороны дороги луг, за ним лес, где целую армию спрятать можно. А слева холм. Туда ни лошадь с подводой не загнать, ни пешему несподручно убегать – виден как на ладони. На коне быстро догонят и срубят.

В начале Кавказской войны абреки пленных не брали. Но уже через год ситуация изменилась, потому что у русских в плену оказались джигиты, их обменивали на русских. Жизнь сама подталкивала к таким действиям.

Когда подъехали к месту, Алексей сразу понял, что в лесу засада, ибо трещали сороки, над деревьями вились птицы. Знак опасности: в лесу чужие. Как только весь обоз выбрался из кустов на открытое пространство, из леса с воинственными криками вынеслась полусотня всадников. Папахи, черкески, саблями размахивают.

– Алла, Алла! – себя подбадривают.

– Обоз! Стой! Приготовиться к отражению слева!

По этой команде, как договаривались, егеря взяли ружья, но дерюжки не отбрасывали, лежали, чтобы раньше времени не насторожить врага. Всадники все ближе, уже лица видно. Когда метров семьдесят осталось, Алексей скомандовал:

Дальше тянуть нельзя, кони одолеют дистанцию за секунды. Егеря сбросили дерюжки, вскочили в телегах. Для абреков – шок! И сразу нестройный залп. Картечь крупная – каждая картечина с ноготь, – а таких в стволе пять-шесть. И всадников посшибало с коней, и лошади попадали, не меньше семи-восьми. А егеря тут же за винтовальные ружья схватились. Теперь уже не залп – каждый егерь выбирал себе близкую цель и по готовности производил выстрел. Минуты не прошло, а от нападавших трое только остались. Коней разворачивают – и наутек. Алексей, разрядивший мушкет, выхватил из-за пазухи пистолет, в азарте выстрелил.