Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Он вместе с Матвеем шел в Китай-город, как вдруг из трехэтажного кирпичного дома вывалился пьяный мужик в армяке. За волосы он тащил молодую женщину, судя по одежде – служанку. В другой руке мужик держал здоровенный тесак с окровавленным лезвием. Видимо, только что пустил в ход в доме. Алексей закричал:

Разбойник отпустил волосы, но пьян был настолько, что опасности для себя не почувствовал, бросился на Алексея. Выстрелил Алексей ему в грудь, чтобы наверняка. Ранения в сердце смертельные и в двадцать первом веке, а в девятнадцатом и подавно. На звук выстрела из дома выбежали еще двое, да при трофейных саблях, судя по темлякам.

Одного сразил Матвей топором, второго застрелил Алексей. Минута прошла, а у дверей три трупа.

Алексей к женщине обратился:

– Сколько разбойников было?

Женщина в шоке пребывала. Алексей и Матвей вошли в здание. Картина жуткая. На лестнице старый слуга в зеленой ливрее с перерезанным горлом. Через распахнутые в зал двери видна убитая женщина – вся одежда в крови. Поднялись на второй этаж. Здесь ни живых, ни мертвых, но все перевернуто, вещи разбросаны.

За ними и женщина вошла – от увиденного в полуобморочном состоянии, за стену держится.

Алексей и Матвей вытащили трупы во двор – оставшейся в живых женщине в одиночку не справиться, тяжело физически, да и морально. Убирать надо, кровь замывать, иначе трупный запах пропитает весь дом миазмами, невозможно будет жить.

Когда перетаскивали мертвых, Алексей вымазался в крови.

– Тебе бы мундир сменить. В крови, за убивца посчитают. Да если бы и чистый был, все равно снять надобно. За супостата примут да стрельнут.

Это верно. Алексей по дому прошелся, открывал сундуки и шкафы, высматривая себе одежду. Подходящая по размеру, да не помпезный костюм хозяина, а рабочая – штаны, рубаха, куртка – нашлась в комнате для прислуги. Ее и надел. Ремень с кобурами удачно куртка прикрыла. Немного ножны видны из-под полы, так у кого сейчас оружия нет? Без него в беспокойные времена не выжить. Особенно, как сейчас, когда нет никакой власти. Потому и повылезала со всех щелей разная мразь.

Алексей не переставал удивляться: откуда вся эта шушера, накипь взялась? Причем в удручающе большом количестве.

Неужели только страх перед законом, наказанием сдерживал? А как власти не стало, самые низменные инстинкты проявились? Алексей мог бы понять, если бы незваные гости ворвались в чужой дом с голодухи – хлеба отобрать, поесть щей, отнять крупу из запасов, сухари. Но зачем убивать, если прислуга сопротивления не оказала и оказать не могла? Даже французы не проявляли такой жестокости. Забрать ценности? Легко! Побить? Запросто! Но глотки резать?..