Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

При подготовке войны с Россией он решил повторить экономическую диверсию. Группе из трех человек в составе начальника отделения полиции Шарля Демаре, гравера Лаля и типографа Фэна было дано задание печатать ассигнации в 25, 50 и 100 рублей, датируя их с 1805 по 1811 год. К делу группа отнеслась ответственно, и фальшивка по качеству превзошла оригинал. Отличная бумага, четкие водяные знаки, рельефное тиснение, ровное расположение букв. Однако на настоящих ассигнациях бумага была белой, а на фальшивых – с голубоватым оттенком. А главное – ни один человек из доверенной группы не знал русского языка, и в клише допустили ошибку.

Вместо буквы «Д» напечатали «Л», и «ходячая монета» превратилась в «холячую». Кроме того, на крупных ассигнациях расписывались тушью чиновники казначейства, а на подделках подпись была отпечатана. Наполеон предполагал расплачиваться фальшивками с населением на оккупированной территории за фураж, за продовольствие, на выплату жалования своим войскам. Мало кто из селян соглашался продать припасы за бумажные деньги, требовали монеты – серебряные или золотые.

Фальшивки были выпущены в оборот через варшавского банкира Френкеля на российский финансовый рынок, всего 25 миллионов поддельных рублей. В обозе Наполеона при наступлении шли 34 фургона с фальсификатом. При отступлении все неиспользованные фальшивки свезли в хранилище в Вильно. Когда русские войска приблизились к городу, Наполеон отдал приказ фальшивки сжечь. Но все же значительная часть попала в обращение и обесценила рубль почти втрое. После окончания войны подделки были в обращении вплоть до смены бумажных денег в 1818 году.

Алексей о фальшивках Наполеона читал, особенно запомнил про дефект с буквой «Д». И сейчас сразу вспомнилось. С дороги крикнул Матвей:

– Гадость! Уничтожить надо. Масло потребно и факел. И никого не подпускать, дабы не заразились.

Алексей решил солгать, не велик грех. Ибо неизвестно, устоит ли кто-нибудь из его партизан от соблазна. Сунет пачку-другую за ворот, а в каждой сто штук. Кто из селян поймет, что фальшивка? Сто рублей – деньги для крестьянина немыслимые, что-то из области небывальщины.

Изба стоит два-три рубля, корова рубль, лошадь тягловая два рубля, верховая раз в пять дороже. А сто? Это же деревню купить можно! Не зря маршал Джан-Джакопо Тривульцио говорил: «Для победы в моей войне мне нужны три условия: деньги, деньги и еще раз деньги!» Отчасти это верно. Сильная экономика позволит быстро одеть, обуть, вооружить, дать боеприпасы и продовольствие мобилизованным воинам. Но кроме экономики нужен еще стимул моральный, патриотическое воспитание.