Безродыш. Предземье

Спина и та зажила. Силы в себе ощущаю даже больше, чем прежде. Неужели не выкручусь? Выкручусь!

* * *— Значит, Хван.

Старый Такер задумчиво теребил свою куцую бороду.

— До замера я не охотник, уж точно. А там, если в ловкости хорошие доли найдут, может староста сам и поймёт, что от меня для общины пользы больше в ватаге.

— Не про пользу тут речь, — вздохнул дед. — За сынка своего Хван тебе мстит.

Я аж фыркнул.

— Так меня, наоборот, Патар только и пинает всё время. Ни разу его сам не бил. За что, деда?

— Меня-то не дури, — хитро прищурился Такер. — А то я не знаю, как ты всем троим им подлянки подкладываешь.

А что не бил… Так побьёшь же ещё. Хочешь спор на щелбан по макушке.

— Нет уж. Знаю я твои щелбаны.

Руки сами потянулись — макушку прикрыть. Старик прав — Хван с подачи сынка палки мне под ноги суёт.

— Ладно, Кит. Пришло время.

Старый Такер отложил пук травы, что почти разобрал и, кряхтя, поднялся с лавки.

— Пойдём. Покажу чего.

Я кивнул. Пробежался по пятаку, наказал детворе не отлынивать, попросил одну из старух приглядеть и пустился вслед за неспешно шаркавшим к себе дедом. Заинтриговал меня старый.

Неужели, ещё что решил задарить мне? Только вот что? Приглянувшийся давеча нож с костяной рукоятью уже на боку. Вместе с ножнами отдал в тот день, когда хортов побили. Молча отдал, без споров. У Халашки тот старый, хоть и не нужен теперь он калеке, отбирать не по совести. Такер всё понимает. Наверное, хочет настрой мой поднять, чтобы нос не повесил.

— Ты, Кит, главное для себя уясни, — начал дед, отворяя дверь в свою маленькую, но добротно построенную землянку. — Охотник — это не тот, кто к ватаге приписан, а тот, кто зверя умеет добыть. Ты своих тритонов уже года два, как бьёшь.

— Тритоны — не звери.

— Звери — нет, — согласился старик. — Но добыча.

Высеченные искры упали на трут. К огоньку Такер тут же поднёс фитиль свечки. Тёмная комната — а ставен на маленьких окнах старик не открывал никогда — обрела очертания. Печка, лавка, стол, забитые утварью полки на стенах, какие-то ящики, два сундука. К одному из последних дед и полез, звеня вынутой из кармана связкой ключей.

— Я ждал, когда ты дорастёшь. Ты дорос. Всё секрет, что скажу.

— Окстись, деда. Когда бы я болтал о чём.

— Даже Вее ни-ни.

— Хорошо. Напугал меня. Что там? Лук дашь?

— Лук большой, — хмыкнул дед. — Отберут его у тебя, и вся недолга. А потом, так и мне прилетит. Раз охотиться открыто нельзя, будешь тайно.

— Это как так?

— Слыхал про силки?

— Тю…

Вся моя радость вмиг улетучилась. Я-то думал…

— Не тюкай, дурень, — рыкнул на меня Такер. — Учить тебя буду. Бесплатно. Воротит он нос…

— Прости, деда!

Вот только ещё не хватало обидеть старика. Он единственный, кто хоть как-то мне может помочь.

— Тут всякие сынков своих приводили.