Безродыш. Предземье
Жизнь — охота. Истинный зверь никогда не умрёт, если его не убить. Старого зверя и уж тем более древнего, чьё убийство возвысит тебя, очень сложно прикончить без Дара. Практически невозможно. А Дар только в Бездне. По сути норы в неё — это начало Пути. Шагнувший в Бездну делает первый шаг. Шагнувший с победой обратно — второй и решающий. Я сделал их оба.В нашем мире важны лишь две вещи: сила и отмеренный до старости срок. И то и то наживное, но попробуй добудь семя жизни или боб троероста, когда ты малолетний бесправный безродыш, пнуть которого всякому в радость.Вот только Путь не разделяет людей на богатых и бедных, на сирот и с рождения имеющих всё сыновей благородных родителей. Каждый вправе ступить на дорогу к Вершине и, преодолев все пояса мира, достигнуть настоящего могущества и бессмертия. Каждый вправе, но не каждый способен. И уж точно не каждый желает.Я желаю. У меня просто нет выбора. Только сила поможет мне выбраться с самого дна. Поможет найти и вернуть мою Тишку. Сестрёнка, дождись! Я спасу тебя! И отомщу за убийство родителей. Я смогу. Я упёртый. Благо что-то случилось, и моё тело наконец начинает крепчать. Наверное, просто расти стал быстрее.Нет. Ты не прав, мальчик. Просто верховному грандмастеру Ло, то есть мне, не посчастливилось вселиться именно в тебя-хиляка. Тоже выбор без выбора. Но моё невезение для тебя обернулось удачей. У ничтожного червя есть теперь шансы выжить. Ибо твоя смерть — моя смерть. А я, даже прожив три тысячи лет, не хочу умирать. У меня слишком много незаконченных дел. И врагов.Не смей меня подвести, носитель! От тебя теперь зависит не только судьба вашей проклятой планеты. Звёзды видят…От автора:Читатель, помни: лайк — это не только маленькая приятность для автора, но и жирный плюс к карме.Данный проект — попытка в приключенческую культивацию без китайщины. Как всегда особое внимание уделено интересности мира. Смерть, жесть, кровь присутствуют, но читать можно всем, в независимости от пола и возраста.
Но, что теперь делать с охотником? Очевидно, что как минимум отберёт все бобы, а как максимум… Звёзды! Так ведь он сейчас убьёт пацана! Видимо, припёр его Такер к стенке, от которой Вахну уже отступать было некуда. Читаю во взгляде решимость, прикрытую гневом. У носителя всего один шанс — бобы в рот и хватать самострел.
Тот как раз очень удачно лежит возле дерева — взведённый, с наложенным болтом и прикрыт от взгляда Вахна стволом, что самое важное. Если быстро схватить, когда враг подойдёт поближе, можно застать мужика врасплох. Он не знает, что у паренька есть такое оружие.
Ну же, Кит! Действуй!
Глава десятая
— Доля сильного
Как нашёл меня?! Как приплыл?! А… У берега ещё один кусок коры дубояра — отыскал мой схрон, гадина. И, что дальше? Тикать? Как? Куда? Я так вымотан этой разделкой, что…
— Не смей снова жрать бобы, крыса! Прикончу!
Нацелив на меня копьё, Вахн шагает вперёд."
"— Стой! Твою половину отдам! Стой! Иначе всё съем!
Я быстро подношу руку с бобами ко рту. Его сейчас может остановить только жадность. Мой труп не принесёт ему ничего, кроме лишних проблем.
— Не смей! Убью!
Тем не менее Вахн останавливается.
— За тушу, что дашь? — пробую я перевести разговор в деловое русло.
— Бобы, — шипит Вахн. — Сколько?
— Шесть. Три тебе и три мне. Что за тушу?
Незаметным движением я пропускаю один боб между пальцев, и тот беззвучно падает в затоптанную траву.
— Покажи.
Гнев в выпученных глазах бурлит по-прежнему. Только риск потерять бобы вахна и сдерживает. Паршивый он лицедей. Всё видно по роже.
— Вот, — открываю я ладонь.
Нас разделяет несколько саженей. Едва ли Вахну хватит зоркости оттуда сосчитать бобы.
— Все шесть на землю — и вали!
Вот и приплыли… Меня внаглую грабят.
— Если я не вернусь, Такер обо всём догадается.
На самострел, лежащий в шаге, справа от меня, нельзя даже коситься. От Вахна он сейчас прикрыт стволом сосны. Моя единственная надежда. Если не отобьюсь словами…
— Чё? — взлетают вверх брови Вахна. — Совсем сдурел, крысёныш? Марать об тебя руки…
Вот только сморщенная рожа выдаёт враньё.
— Бобы за обман, туша в счёт долга. И на этом расходимся. Клади давай! Сожрёшь — точно прикончу!
Всё. Последняя надежда осталась. Старик говорил, что он трус.
— Три боба, — выдавливаю через сжатые зубы. — Бросаю тебе, и ты убираешься. Иначе Такер идёт к Хвану. А я к Глуму. Понял?
Ватажника упомянул по наитию. Какие бы не были за Вахном повинности, Глум в том не замешан уж точно. Не тот он человек, чтобы с такой мразью, как Вахн тёмные дела проворачивать.














