Охота на некромантку. Жена с того света (СИ)

«А пусть целует при всех! — махнула я мысленно рукой. — Один раз живем».

Обидно, но поцелуй так и не состоялся. Все испортил Эдгар.

— Поставь ее уже на землю, Крес, — проворчал он. — Что ты вцепился, как собака в кость?

Его недовольный голос привел нас в чувства. Мы оба вздрогнули и встряхнулись. Крес тут же опустил меня, убрал руки и на всякий случай отступил подальше. А я с ненавистью глянула на Эдгара. Такой момент испортил!

Улучив минутку, я подошла к Эдгару, взяла его под локоть и прошипела ему на ухо:

— Не смей вмешиваться в мою личную жизнь.

— Вообще-то ты моя жена, — напомнил он.

— Продолжишь меня доводить, и я стану твоей вдовой, — пообещала кровожадно.

Эдгар посмотрел на меня с недоверием, но заметив решительный огонек в моих глазах, резко побледнел. А что он думал? Между сорокалетним патологоанатомом и его любовным интересом лучше не вставать. Целее будешь.

Продолжить ссору я не смогла. Все потому, что передо мной распростерся Верхний Ареамбург, и я потеряла голос и способность двигаться при его виде.

Белые стены домов, позолоченные башни, раскидистая зелень – все это парило в облаках. Их воздушные хлопья вальяжно проплывали мимо нас. Я словно угодила в ожившую песню «Аквариума» и даже пропела негромко себе под нос первую строчку:

— Под небом голубым есть город золотой…

— Добро пожаловать домой, дочка! — нам навстречу уже шел Джозеф Монтгомери.

Сразу за заставой Верхнего города нас ждала карета. Оказывается, та, на которой приезжал Джозеф была скромной. Эта же напоминала мини-автобус. Все многочисленное семейство Уиллисов поместилось в ней без проблем, и еще место осталось.

Дети прилипли к окнам, разглядывая город. Они были так восхищены, что аж притихли. Лишь изредка выдавая междометия – о, у, а, ы.

Мужчины вели себя сдержаннее, а вот я недалеко ушла от детей. Опомнилась, увидев золоченый купол башни. Меня чуть ли не подбросило на сиденье. Вот же оно! То, что я ищу.

— Что это за башни? — спросила я у Джозефа. — В них кто-то живет?

Прежде чем ответить, он тяжело вздохнул. Я только что напомнила ему о том, что его дочь лишилась памяти. Наверняка настоящая Октавия все это знала.

— В башнях живут Творцы, дочка, — он предпочитал называть меня «дочка», чтобы не использовать новое имя. — Создатели нашего мира. Именно им мы обязаны процветанием Верхнего Ареамбурга.

— И бедам Нижнего… — пробормотала я.

— Что ты сказала? — нахмурился Джозеф.

Я прикусила язык. Этак меня сочтут за еретичку. Судя по тому, как напрягся господин Монтгомери, здесь подобные вещи не принято говорить.

— Ничего, — я беспечно взмахнула рукой. — Тебе показалось… папа, — добавила я нарочно.

Джозеф тут же расплылся в довольной улыбке и забыл о моих неосторожных словах.