Останься моей

Брови ее летят наверх. Она слегка голову вперед наклоняет, словно меня разглядывает…

— Ангелина? — Она удивлена и растеряна. Но откуда она имя мое знает? Неужели Андрей обо мне рассказал? Или Света может? Хотя это не удивительно. Я же с сыном ее остаюсь. Она имеет право знать меня.

— Здравствуйте, Ирина… — Сама не знаю, почему задаю такой вежливый тон. Обычно он мешает общению. Границы устанавливает. Но… С незнакомым человеком всегда ведь общение на «вы» строиться.

— Как… Зачем ты тут? — Она немного хмурится и… о, Боже… Смущается. Я вмиг чувствую нас с Лидией Вячеславовной предательницами. Это жестоко. Я жена мужчины с которым она пять лет прожила. От которого сына родила.

Она не может знать, что я пришла сюда из добрых побуждений.

— Я помочь пришла… — запинаюсь. В горле от волнения пересыхает.

— Мне систему поставят сейчас. Надо будет последить за бутыльком. Потом поменять на другой, если медсестра вернуться не успеет, она все покажет. И за пульсом следить.

Я киваю и занимаю место на диване.

Через пару минут медсестра приходит и быстро управляется с системой. Второй раз за этой процедурой наблюдаю. Скоро сама справляться буду. Хотя… О чем это я?

Ирина долго по мне блуждает оценивающим взглядом. Потом закрывает глаза и засыпает.

А вдруг она умрет на моем дежурстве? Кирилл же меня возненавидит! Вдруг он подумает, что это я его маме на вредила? Я в этот миг проклинаю свою трусость и инициативность. Быстрее бы Лидия Вячеславовна пришла.

Вдруг мне становится так горько.

Закрываю глаза и слезы горькие глотаю. Стараюсь не всхлипывать, что бы Ирину не разбудить. Боже, Громов! Сколько твоих женщин мне в душу залезут? Почему я к ним так проникаюсь? Надо в руки себя взять. Лишь бы мама Андрея поскорее пришла.

Я не замечаю, как меня окутывает дымка сна.

Я вновь иду по заброшенной больнице. Слышу, как снизу доносится колыбельная.

Волки спят в глухом лесу,

мыши летучие спят на ветру,

одна лишь душа во тьме бредет,

нечисти страшную гибель несет.

Захожу в ту самую жуткую комнату.

На ржавом столе с запекшейся кровью сидит Ирина. Возле нее мальчик лежит. Она его гладит и песню ему поет. Вдруг мальчик поворачивается и я в нем Митю узнаю. Черты его плохо помню, но понимаю, что он это. " Спаси моего сына" — говорит мне Митя.

А я ему внезапно отвечаю.

— Идите вы все в жопу! И сниться мне больше не надо! Разворачиваюсь и ухожу. А в голове набатом колыбельная.

"У страха глаза велики" Вновь повторяю себе знаменитую поговорку. Я сама себя накрутила. Уверена, что всему есть разумное объяснение. И мы с Андреем обязательно его найдем!

Я просыпаюсь и на Ирину смотрю. Она бледная, рот слегка приоткрылся. Я испуганный взгляд на Лидию Вячеславовну перевожу.

— Она что… умерла? — ладошкой рот закрываю.

— Тьфу, Геля! Не каркай.