Останься моей

— Может с нами пойдешь? Там такая площадка крутая… С Янкой побегаете, когда она проснется.

Кирилл отрицательно головой качает.

— Потом… — Тянет мне цветной пакет. В нем папка с документами. — Это мамины. Не потеряй. Мне нужно будет вернуть. Только папе ничего не рассказывай. — Он молча разворачивается и уходит.

Я пару секунд вопросительно смотрю ему в след, затем разворачиваюсь и Андрея догоняю. Пакет прячу в Янкиной куртке. Он горит в моих руках весь оставшийся вечер. Мне не терпится закрыться в ванной и распечатать его.

Мы долго гуляем на площадке, затем вместе ужин готовим, Янку купаем а я все смотрю на ветровку дочери…

Когда я наконец-то уединяюсь в ванной и трясущимися руками пакет распаковываю.

Пробегаюсь глазами по документам.

Мои фотографии, копии моих документов, грамоты, сертификаты… Она обо мне нарыла все… Но последняя находка меня припечатывает на месте…

Два свидетельства о рождении… Одно на мое настоящее имя, второе на Белову Анну Сергеевну… И что это значит? 

— Сума сойти… — Тянет Маринка и упаковывает Янкины игрушки в большую силиконовую сумку. — Никогда бы не подумала, что у Громова сын есть… Он наверное сам в шоке, да?

Я пожимаю плечами. Понимаю, что Андрею тоже не сладко пришлось. У него все произошло в одно время. И мы с ним расстались и о сыне узнал и о страшной болезни матери своего ребенка…

— Похож на папу? — Маринка любопытный взгляд на меня бросает.

— Очень похож, Марин.

Я понемногу начала от шока отходить и на меня периодами такая апатия находит. Порой мне трусливо хочется спрятаться от всех и жить как раньше: только я и моя Янка… Непросто это. Ответственность давит. Больно по спине бьет. Заставляет плечи расправить и взрослым взглядом вокруг посмотреть. Но… В моем маленьком мире было слишком уютно…

И поэтому мне иногда безумно грустно.

Но я гоню эти мысли прочь! Потому что только с Янкой уже не получится… Хотя бы потому, что в моем животе бабочкой порхает мелкая закарючка. Ножки с ручками отращивает и своим маленьким сердечком кровь гоняет.

— Про Иринку бы тоже никогда не подумала. Говорят она безумно красивая была…

Я молчу. Вспоминаю впалые щеки и потухший взгляд. Болезнь никого не щадит…

— Я видела ее, Марин… Я сидела с ней. — Перетягиваю коробку с зимними вещами скрипучим скотчем.

Маринка голову ко мне тянет, рот открывает.

— Ей недолго осталось… Она сгорает на глазах… — вытираю подступившие слезы.

— Геля… Мне кажется, что это лишнее. В твоем положении…

Я шумно вздыхаю и ладонь вперед вытягиваю.

— Нужно! Я не буду в стороне стоять и делать вид, что ничего не происходит. Я с ними, Марин. Они семья моя теперь.

— С Кирюхой мне пока тяжело общение наладить… — продолжаю.

Маринка языком цокает.