Пленница Вепря

— Что ты несешь, дура? — орет Марьинский. — Это наследство мое!

— Дебил, — морщусь я и, повернувшись к Приору, командую. — Делай, как она говорит.

И всеми фибрами души ощущаю полное доверие к любимой.

Вместе с женой и детьми я захожу в дом, тяжело поднимаясь по ступенькам.

— А почему ты не можешь вот так же увидеть, кто тебя подставил с цветочным бизнесом? — бурчу я, прекрасно зная, что все сказанное Майей подтвердит полиция.

— Ну, я-то уверена в своей невиновности, — улыбается жена и вполне серьезно заявляет. — Завтра поедем к Люку и по пути заскочим в банк и ко мне в квартиру…

— Конечно, — легкомысленно соглашаюсь, даже не подозревая, какой сюрприз готовит мне судьба.

Этот и следующий день я провожу в полиции. Даю показания о происшедшем и вместе Павкой и его коллегами наблюдаю, как экскаватор перекапывает мою новую землицу. Замираю, когда ковш стучит по чему-то твердому. И через час убеждаюсь, что моя жена оказалась права. Почти весь участок напоминает кладбище. И я в который раз за сегодня вспоминаю Майку. Только благодаря ей мне удалось избежать грандиозной подставы. Наверняка Маргарита Семеновна не знала, какой жуткий сюрприз таит участок, доставшийся ей от мужа. Я с трудом припоминаю ее рассказ о споре Альбертика с криминальным авторитетом, вздумавшим на старости лет получить высшее образование. Канский хотел отчислить его, а Имар — получить корочки. Победил, конечно, наш придурковатый Ломоносов. И в качестве прощального подарка подарил профессору, как любимому преподавателю, кусок земли.

«Отличный ход, твою мать! — мысленно восторгаюсь я тонкой местью старого пахана. Сам он, конечно, давно уже покоится на местном кладбище. Ушел раньше Альбертика и, увы, насладиться холодным блюдом не успел.

— А какая была фамилия у Имара? — подняв воротник куртки, негромко интересуюсь я у Пашки. Инстинктивно вжимаю голову в плечи, стараясь хоть как-то спрятаться от пронизывающего ветра.

— Иван Марьинский, папаша шибанутого доктора, — мрачно усмехается Щетинин. — Я думал, ты знаешь, — тянет он задумчиво и в ужасе смотрит на четыре гроба, установленные рядком вдоль забора. — Твою мать, зверюга, — рычит недовольно. — Так меня подставить…

— Скажи спасибо своей бывшей соседке, — отмахиваюсь я и вместе с Приором бреду к выходу.

— Что теперь с землей делать, Родя? — ухает он как филин. — Народ у нас суеверный, никто в торговый центр не сунется…

— Фигня хотел церковь построить, — нерешительно бросаю я, сам еще не понимая, как хочу поступить. Едем к Люку, Миха, — велю водителю и неожиданно испытываю самую настоящую радость. Нет, кошмар с улицы Скобелева будет преследовать меня еще долго. Но я действительно рад. Никто из моего окружения меня не предал.