По кличке Рейнджер

Заведение славилось хорошей кухней. И там было спокойно.

Часы показывали около девяти вечера, когда Шарифов со слегка гудящей от хорошего вина (Коран в части неприятия вина он не признавал) вышел из ресторана. Был прекрасный сине-прозрачный московский вечер. Хотелось прогуляться пешком.

И прошелся. Тридцать метров.

– Стоять, – услышал он властный голос.

К нему подошли трое. Невысокий старший лейтенант и два амбала – сержант и старшина в бронежилетах, с резиновыми дубинками, прозванными «демократизаторами».

Шарифов пожал плечами и остановился. В эти дни в Москве опять ввели долгоиграющую операцию «Смерч-антитеррор», а потому хватали и проверяли всех кавказцев. Шарифова за последние дни останавливали раз двадцать, но все ограничивалось проверкой штампа регистрации.

– Ваши документы, – потребовал старший лейтенант.

– Уже третий раз сегодня проверяете, – сказал Шарифов.

– А ты чего, против? – встрял сержант, выпятив челюсть, зло разглядывая азербайджанца и поигрывая дубинкой.

– Нет, не против, – заискивающе улыбнулся Шарифов, знавший, что против ветра не наплюешься, а против сержанта при исполнении не попрешь, особенно когда у тебя специфически горбатый нос. – Порядок нужен.

– Вот именно. А вы, орлы с Кавказа, его нарушаете, – напирал старший лейтенант.

– Разные люди есть, – философски произнес Шарифов. – На Кавказе больше хороших людей. Плохие просто в глаза бросаются.

– Ага, – кивнул старший лейтенант, протягивая документы сержанту. – Бросаются.

Шарифов затравленным взором проводил свой паспорт, исчезнувший в кармане сержанта.

– Поедем в отделение, – уведомил не терпящим возражений голосом старший лейтенант.

– Проверим. Не виноват – отпустим. Виноват – посадим, – изрек старлей.

– Ага, – довольно поддакнул сержант, выразительно постучав дубинкой по ладони.

Шарифова быстро и профессионально обшмонали в поисках оружия. Естественно, не нашли такового.

Неподалеку стоял зеленый потрепанный «пазик». В нем сидели две торговки водкой и пьяный очкарик со следами былой интеллигентности на изможденном лице.

Грубый сержант уселся на переднее сиденье, а старший лейтенант и старшина отправились на дальнейший промысел.

Шарифова усадили на жесткое сиденье с порезанным коричневым дерматином, рядом с пьяницей. Тот мрачно покачивался взад и вперед и время от времени глубоко и отчаянно вздыхал.

Шарифов наливался злостью. Можно держать в руках нити операций, приносящих миллионы долларов. Можно оптом скупать генералов МВД, прокуроров и таможенников. Можно заводить карманных депутатов. И все равно – ты ничто перед милицейской мордой, у которой план на доставку в отделение кавказцев.

– Тебя-то за что? – обратился к нему пьяница. Язык его заплетался.