По кличке Рейнджер

В одиночестве наваливался самый большой ужас, какой только может быть в жизни, – остаться без «елочки».

Жиган позвонил в девять.

– Ты знаешь, что я пережила, мерзавец? – завопила она в телефон.

– Знаю, – спокойно ответил он.

– Я подумаю, – сказал он.

– Я не люблю, когда женщины кричат.

– Жиганчик, дорогой. Извини. Ну что мне сделать, чтобы ты простил? Ну пожалуйста.

– Жиганчик… Пожалуйста. Я не выдержу.

– Переходи на «Мальборо».

Люда ударила трубкой об аппарат так, что по пластмассе прошла трещина. Повалилась на широкую двуспальную кровать. Завыла волком.

– Мерзавец!.. Сволочь!.. Цыганская рожа!

Жиган появился через час. Как всегда, улыбающийся, довольный и собой, и жизнью вообще.

– Дорогуша, я тебя когда обманывал?

Он вытащил из кармана коробочку с тремя таблетками.

Люда зажмурилась. Изобразила па.

Она закружилась по комнате быстрее.

– Ты теперь будешь делать только то, что я говорю.

– И это навсегда. Без меня ты «елочку» нигде не найдешь.

Не впервой. Тогда, в Москве, он заставлял ее ползать на коленях. Здесь – плясать. И на его стороне сила. На его стороне – «елочка».

– На пол, – приказал он, наслаждаясь своей властью, улыбаясь.

Она поцеловала. Самое интересное, нравственно это ее никак не задевало. В этом мире Люда жила чисто автоматически. Чтобы получить доступ в свой мир, она готова была на все.

На следующий день у нее намечено два концерта. А вечером ее ждала таблетка.

И вот прошел следующий концерт. А дальше – ужин и опять долгожданная таблетка.

Бандера отбросил на пол газету, в которой описывалась бойня в Болотникове. В статье содержалось множество несуразностей. Версии выдвигались обычные – мафиозные разборки, передел сфер влияния, а также привычные причитания: «как мы до такого дошли», «великая криминальная революция».

Бандера и Влад отсиделись в убежище в Каменке, а потом добрались до Москвы. Обосновались они в съемной трехкомнатной квартире в Строгине. Бандера не собирался из нее вылезать, пока окончательно не разберется в ситуации и не продумает, как ею овладеть.

Меньше всего Владу нравились его нынешние обязанности – быть нянькой при беглом воре в законе, по пятам которого идут киллеры. Но никуда не денешься – надо соответствовать роли. Желания Влада сейчас неважны. Неважны его эмоции. Побоку воспитание. Забыть о представлениях – что такое хорошо и что такое плохо. Он сейчас как механизм – предельно функциональный, делающий только то, что нужно. Надо будет для дела – заслонит Бандеру грудью и завалит его врагов. А если ситуация изменится – ни секунды не думая, разрядит в его череп пистолет. Правда, последнее сделает все же с удовольствием: он ненавидел бандитов священной ненавистью человека, выбравшего своей путь – защитника других людей.