По кличке Рейнджер

Мужчина с ушедшей молодостью. И молодая, полная сил женщина. И связь между ними казалась крепкой, хоть и быстрая. Он считал так. И он видел – ему удалось пробудить ответное чувство. Это откровение – женщина должна разделить его с ним. Оно было для двоих.

Амаров ошибался. Ошибался по-крупному. Так, как не ошибался никогда.

В другом случае Люда получила бы удовольствие и, возможно, тоже почувствовала бы сладость безумного мига соединения тел. Но сейчас, познав истинное счастье «елочки», она лишь изображала страсть, вспоминала себя прошлую, ту, какой уже нет.

– Хочешь шампанского? – спросила она.

– Я хочу только тебя.

– Я принесу. – Обнаженная, она встала с кровати, соблазнительно вильнув бедрами, подошла к столику. Амаров смотрел на нее с удовольствием. Он балдел от ее гибких движений. От ее тела.

– Или ведьма, – засмеялась она.

Она разлила французское шампанское. Оно вскипело. Немножко пролилось. Дорогой напиток. Пятьсот долларов.

Она откусила кусочек яблока. И быстро кинула в шампанское ампулу. Та растворилась моментально. Это подарок для гостя.

Потом она кинула таблетку «елочки» в рот. Вот это для нее.

Она протянула ему бокал.

– За этот миг, – произнес Амаров.

Он почувствовал укол. Какое-то ощущение – что-то не так. Мимолетный укол опасности. Но он отогнал его от себя и опять ошибся. Отхлебнул из бокала глоток шампанского.

Старый добрый цианистый калий. Сковано дыхание.

Паралич нервной системы. Моментальная смерть.

В последний момент он шарахнул о пол бокал. В зале гости били бокалы на счастье. И сегодня Амаров испытал истинное счастье.

Недолгое счастье последних мгновений жизни. Звон бокала приветствовал приход смерти.

Но Люда уже ни на что не обращала внимания. Она перенеслась в иной мир…

– Это кто? – поинтересовался тщедушный пожилой тип с густо разрисованными татуировками кистями рук, одетый в скромные синие брюки и зеленую футболку, пристально оглядев атлетическую фигуру Влада.

– Племяш мой названый, – сказал Бандера.

Очкастый с недоверием спросил:

– Из новых? Не похоже, что у хозяина хоть раз побывал и пайку на зоне жевал.

– Не бывал. Не жевал, – кивнул Бандера.

Очкастый с неодобрением покачал головой.

– Все перемешалось в этой жизни, Бандера. Фраеров воры называют племянниками.

– Не о том разговор, Чахотка.

Было тепло, но изнурительная жара последних дней, особенно тяжелая в столичном каменном мешке, вроде бы прошла. Ветер приятно овевал лицо и шевелил зеленые листья деревьев. Влад отступил на шаг, пропуская двух девчонок с колясками, занявших почти всю бетонную дорожку. Они перли боевым порядком, раздвигая прохожих и беззаботно треща о чем-то своем, о девичьем.

Чахотка сурово посмотрел им вслед, пробормотав что-то типа «наплодили выблядков».