По кличке Рейнджер

Оставались детали. И тут был простор для творчества.

Оперативники «Пирамиды» взяли под наблюдение передвижения Амарова и его ближайшего окружения. И когда Шарифов прилетел в Москву, ему подсунули Кохмана, являвшегося действительно специалистом в биохимии, притом по тематике, близкой к тематике «берлоги». А заодно он считался одним из лучших оперативников «Пирамиды».

Кохман преподнес азербайджанцам координаты лаборатории. Азербайджанские боевики захватили ее, разместили оборудование в укромном месте в Семиозерской области. Запустили производственный процесс. Теперь Кохману оставалось только активизировать маячок, вделанный в его туфли и часы. Координаты новой лаборатории были установлены. И на этот раз в бой вступили бойцы «Пирамиды». Охрану сняли чисто. И теперь грузили аппаратуру.

– Что с Шарифовым? – спросил Кохман, когда заканчивалась эвакуация оборудования с азербайджанской территории.

– А что? Беспокоишься о друге? – усмехнулся старший штурмовой группы.

– Ну конечно. Такая вежливая, обходительная сволочь.

– Сейчас решается вопрос, – успокоил старший.

Вопрос с новоиспеченным руководителем азербайджанской диаспоры Семиозерска был решен просто.

Когда Шарифов выходил из офиса в сопровождении охраны, он на миг застыл на месте. А потом рухнул на колени. Во лбу его возникли две дырки. Застрелили его из малокалиберной австрийской винтовки полицейского образца с двухсот пятидесяти метров, с крыши шестнадцатиэтажного дома. Это единственное место, откуда можно было достать азербайджанского главаря. Но для этого требовался снайпер высочайшего уровня. Работа проделана уникальная и четкая.

Одновременно оперативники «Пирамиды» ударили по другим главным лицам азербайджанской группировки. Операцию подготовили тщательно. Никто не ушел.

– Настя, здравствуй, – произнес Влад, возникая на пороге.

– Вернулся, – прошептала она и прижала его к себе, будто хотела раздавить.

– А куда же я денусь? – Он поцеловал ее в губы.

Отстранился, улыбаясь, ловя миг счастья, посмотрел ей в лицо. По ее щеке текла слеза.

– Ну, родная моя, жив-здоров. С курорта, – расплылся он в улыбке.

Так и лезла на язык прибаутка от Медведя: мечта десантника – приземлиться на крышу своего дома. Он приземлился на крышу своего дома. Прошел через ад, и снова здесь. Где его ждут. И будут ждать всегда.

– Что-то не загорел.

– Не представляешь, в каком я санатории отдыхал. Бильярд, бар…

– Вот именно. Но не про меня.

Он ступил в прихожую, захлопнул дверь. Они прошли в большую комнату. Упали на диван. Он прижимал ее, гладил по голове.

– Тяжело было? – спросила она.

Он хотел ответить привычным «пустяки», но понял – не тот момент, чтобы легкомысленно отмахиваться от вопросов.

– Тяжело. Как обычно. Это война.