По кличке Рейнджер

Разгромим пару их магазинов. А потом – «стрелка». Будем разбираться по понятиям.

Лена чувствовала себя немножко лучше. Боль утихла. Но воспоминания без устали терзали ее. Мир померк. Он стал не таким, как прежде, – гораздо хуже. Девушка ощущала, будто в ней теперь жило что-то огромное, холодное, темное – источник горя и отчаяния, источник непроходящего ужаса. Отделаться от этого невозможно.

И еще ее жег стыд. Она не представляла, что стыд может быть таким безжалостным, готовым раздавить все ее существо. Она чувствовала себя будто покрытой с ног до головы зловонной грязью, от которой невозможно очиститься.

Она лежала в отдельной тесной палате. Утром опять приходил следователь. Задавал уточняющие вопросы. Спрашивал, когда она сможет провести опознание.

Ближе к вечеру следователь появился снова. Но не один, а в сопровождении хорошо одетого мужчины в дымчатых очках и татуированного громилы, чей вид вызвал у Лены приступ тошноты. Тошнота подступила от страха. Она поежилась, натягивая на себя одеяло. В глазах ее застыла мольба: оставьте меня в покое.

– Как вы себя чувствуете? – спросил участливо следователь.

– Плохо, – прошептала Лена.

– Тут некоторые подробности выясняются, – сказал он, стараясь не глядеть ей в глаза. – Задержанные показывают, что вы сами подсели к ним в машину. Согласились за деньги поехать за город. Там отдались им. А потом, разругавшись, сами отправились домой. И они вас не били.

– Как?! – не веря своим ушам, воскликнула девушка.

– Может, действительно не они вас били?

– Я понимаю ваши чувства. Но я следователь. Вынужден рассматривать все версии. Знаете ли, задержанные обладают правами. Кстати, прав у них куда больше, чем у потерпевшего.

– Но они сделали это! Они!

– Не волнуйтесь. Я понимаю… Тут вам несколько вопросов хочет задать их адвокат. Я выйду.

Следователь вышел и уселся на кушетку в коридоре. Он был противен сам себе. Только что он растоптал закон. Не в первый и не в последний раз. Но все равно гадко на душе.

Адвокат пододвинул стул к постели девушки. В дверях замер его сопровождающий – настоящий гоблин.

– То, что с вами сделали, это ужасно, – заговорил адвокат хорошо поставленным голосом диктора с радио.

– Ничего вы не понимаете!

– Конечно, они негодяи. Мне противно защищать их. Но это моя работа. И я ее выполняю отлично. Честно скажу, шансов, что они получат по заслугам, никаких.

– Я хочу, чтобы они сдохли! – вырвалось у Лены.

– Законное желание. Но не все в жизни получается, как мы хотим. Вы не представляете, что вас ждет. Месяцы следствия. Очные ставки с этими подонками. Они начнут лгать, поливать вас грязью. Вам придется отмываться. А потом суд. Зеваки соберутся поглазеть на вас.