Почти 15 лет

Или, может, ему никогда не было по-настоящему спокойно?

Слава вздыхал: со Львом всегда вопросов больше, чем ответов.

В ту ночь — которая вообще-то была канадским днём, но Слава упорно называл её ночью — он отлучился от ноутбука всего несколько раз: на обед, в уборную и разнять дерущихся за пульт детей. С тех пор, как он перерубил вай-фай во всей квартире, лишив членов семьи Нетфликса и Ютуба, Мики и Ваня начали ругаться из-за канала Дискавери. Потом он возвращался в спальню, вновь брался за стилус и доделывал европейскую деревню, не отходя от Льва. Когда тело затекало от неудобной позы (всё-таки он привык рисовать за столом), он искал новые удобные позиции в пространстве, и к восьми часам, когда солнце в его спальне ушло за горизонт, а в спальне Льва забрезжило лучами на одеяле, Слава уже сидел на полу, уперев планшет в коленку.

Услышав шорохи из динамиков ноутбука, Слава подобрался и запрыгнул обратно в кровать, запоздало спохватившись, что повёл себя слишком шумно.

Но Лев не спал. Он смотрел на него одним левым глазом (правый не было видно из-за подушки) и улыбался уголком рта. Слава, испытав непривычный, уже забытый по прошествии времени прилив нежности к супругу, невольно растянул губы в ответ.

Ему захотелось обнять Льва со спины, укутать в одеяло, и, прижавшись к уху, прошептать: «С добрым утром, мой хороший». Даже не верится, что когда-то их утро и правда начиналось так.

— С добрым утром… — проговорил Слава. «Мой хороший» сказать не решился.

— Ты всё ещё тут, — с некоторым удивлением отметил Лев.

— Ну да. Мы же договаривались.

Лев улыбнулся открыто, выныривая из-за подушки и отодвигая одеяло чуть вниз. Слава перевел взгляд на открывшийся сосок, сглотнул и снова посмотрел на лицо.

— Монстры сегодня не приходили, — сообщил Слава. — Я следил.

Лев, смутившись, фыркнул — будто посмеялся сам над собой. Он откинул в сторону одеяло, обнажая перед камерой голый торс, и Слава мученически подумал: «За что?..»

Глянув в камеру, Лев сказал:

— Спасибо, что побыл здесь. Можешь… можешь отключиться, если хочешь.

Слава прошелся глазами по широким мышцам груди и выпирающим ребрам, спустился взглядом ниже, к животу, где дорожка волос от пупка вела к широкой резинке трусов (а за ней — ничего, кадр обрывался), и произнес:

— Кажется, я пока не хочу отключаться.

Лев растерялся, снова забрался поглубже в одеяло и спросил:

— Понятно… Хочешь о чем-то поговорить?

Слава хотел. Но, прежде чем переходить к таким разговорам, было важно узнать другое.

— Почему ты ведешь себя сейчас… по-другому?

— Как? — нахмурился Лев.

— Не так, как перед отъездом. Ты мягкий и аккуратный. Готов говорить о чувствах. Не боишься быть уязвимым.

— Боюсь, — поправил Лев.

— Но всё равно открываешься. Тем ценнее.