Почти 15 лет

Лев подумал, что это всё равно, что «Я тебя люблю», только чуть-чуть по-другому.

Он скосил взгляд на комод, где Слава оставил визитку с именем некого Дениса Сергеевича, и почувствовал, как при мысли о консультации внутри скручивается узел. Денис Сергеевич, блин…

— Слава, — произнёс он, решив, что ему нужна поддержка. — Я не хочу, чтобы моим терапевтом был мужчина.

Он как будто бы удивился, слегка нахмурил брови:

Лев решил быть честным с собой и с ним до конца:

— Потому что я боюсь мужчин.

— Давно? — без насмешки спросил он.

А Лев без насмешки ответил:

— Кажется, всю жизнь.

— Я не знал, — растерянно отозвался Слава. — И меня боишься?

Лев ответил как можно честнее и перед ним, и перед собой:

— Возможно, некоторые ужасные вещи случались между нами, потому что я действительно тебя боюсь. Не специально… То есть… Неосознанно. Да? Так правильно говорить?

Он попытался сгладить эту информацию неловкой шуткой, но Слава не улыбнулся, только серьёзно кивнул. Подумав, сказал:

— Я найду тебе терапевтку через коммьюнити-центры.

— Спасибо, — отозвался Лев.

— Спасибо, что сказал…

Льва напугало то, каким расстроенным вдруг стал выглядеть Слава, и он, метнувшись к нему, попытался сгладить ситуацию:

Он выдохся и, замолчав на секунду, неловко усмехнулся:

— Извини, вообще-я просто хотел сказать, что в любом случае люблю тебя.

Он устало провёл ладонью по лицу. Всё смешалось: Мики, отец, Юра, пробуждение с незнакомцем в квартире… Как будто нужно было сказать про одно, а сказалось сразу про всё.

— Обязательно объясни всё это своей психотерапевтке, — попросил Слава.

Лев кивнул, соглашаясь:

Слава, встав на цыпочки, улыбнулся в его губы:

— Тебе ужасно идёт искренность.

Он попытался перехватить Славины губы, чтобы продлить поцелуй, но тот уже отстранялся.

— Извини, — несколько виновато произнёс он. — Ты же знаешь, я… медленный.

Лев улыбнулся, почувствовав себя вернувшимся на пятнадцать лет назад.

Ничего — он был готов подождать.

Он чувствовал себя неуютно в этой квартире: единственный раз, когда он здесь был, оказался визитом про чайник и стену. Нужно было перестраиваться.

В ногах лежала Сэм, а на ногах, на коленках — Лев. Он говорил, много говорил — больше, чем ему свойственно, а Слава держал руку на его груди, и ладонь вибрировала от его голоса.

— Я вообще не хотел говорить с ней про отца, — объяснял Лев. — Но так получалось, что о чём бы я ни начал — о тебе, или о Мики, или… вообще — всё, в конце концов, приходило к нему. К отцу.

Слава грустно усмехался, вспоминая, как каждый разговор с Крисом приводил ко Льву.