Почти 15 лет

А когда вернулся Лев — кажется, чуть растерянный и смущенный — спросил:

— Нормально… — неуверенно ответил он.

— Ты же… использовал бережные формулировки?

Лев хмыкнул, садясь в салон:

— Ну да, сказал, чтоб он пошел на хуй.

— Лев! — Слава заскочил в машину следом.

— Да бережные, бережные… Поехали уже.

Бумажка, на которую он выписал самые яркие воспоминания об отношениях со Львом, жгла карман. Никак не получалось удобно устроиться в кресле: пока Мариам здоровалась и задавала формальные вопросы («Ну, как прошла неделя?» — «Нормально»), Слава вертелся, не понимая, почему до этого дня собственные ноги не казались ему лишними. Теперь они никуда не засовывались.

Когда он замер, решив опустить ступни на пол, Мариам кивнула:

Они переглянулись, как школьники: никто начинать не хотел. Но раз уж он сам всё это затеял — с психотерапией и разговорами по душам — то предложил:

— Давайте по очереди. Одно воспоминание я, потом одно Лев…

— Хорошая идея, — улыбнулась Мариам. — Лев, вы согласны?

— Согласен, — буркнул он так, как будто не согласен.

— Начнёте? — это она уже повернулась к нему, и Слава успел пожалеть о своей инициативности.

Сунув мокрые от волнения пальцы в карман джинсов, он вытащил смявшуюся бумажку и хрипло прочитал с неё:

3атем поднял взгляд на Льва. Тот, мигнув, как будто забылся на секунду, а потом потянулся к телефону: похоже, его воспоминания были запечатлены в заметках. Включив экран, Лев прочитал с него:

Слава слегка улыбнулся: совпало. Он прочитал второе:

— Мой день рождения, — был уверен, что Лев точно поймет, какой именно имеется в виду.

И Лев сказал, возвращаясь к своему списку:

— Твой день рождения.

Слава прыснул, случайно роняя бумажку:

— Ты что, просто за мной повторяешь?

— Нет, тут правда так написано! — и он повернул экран, как бы доказывая, что не врёт.

Подхватив записку с пола, Слава снова сел в кресло (ужасно, ужасно неудобно) и прочитал последнее:

— Когда ты сказал, что согласен жить со мной и Мики.

Лев посмотрел на него с грустной тоской во взгляде, потом глянул в свой телефон, потом опять на Славу, и, качнув головой, шутливо сказал:

— Так, нет, это пожалуй перепишу…

— Стой! — Слава попытался возмутиться, но почему-то захотелось смеяться. — Читай, как написано!

Лев сказал, будто через силу:

— Тут написано «снежки».

— Снежки? — переспросил Слава.

— Да. На той неделе, помнишь? Как мы играли в снежки. Это было… очень ярко.

В кабинете стало хорошо и грустно. И как будто светлее. Мариам улыбнулась.

Он кивнул, задумавшись, и решил поделиться тем, о чём думал последние ночи. И особенно после того, как Лев сказал ему в след: «Она не странная» — про свою обиду, а Славу задело это, но как-то иначе.