Почти 15 лет

Из домохозяина, недовольного своим положением, он превратился в домохозяина, с радостью выполняющего свои обязанности: посмотри, какие у нас сытые дети, посмотри, как чисто дома, и посмотри, какой я счастливый жду тебя с работы.

Славу это не впечатляло. Когда наступал поздний вечер, он оставался спать в гостиной, и никакие уговоры Льва не работали.

Через три дня напряжение достигло максимума, и Слава сказал, что нужно отменять свадьбу. Оторопев от такого поворота событий, Лев сперва прибегнул к практическим аргументам: мало того, что они сами вложили кучу денег в подготовку мероприятия, так ещё и посторонние люди успели потратиться на билеты, которые, учитывая отсутствие прямых рейсов в Ванкувер из России, всем обошлись очень дорого.

Не впечатлённый столь пламенной речью, Слава флегматично ответил:

— Я верну им эти деньги.

— Мы сейчас не можем возвращать никому деньги, — терпеливо произнёс Лев. — Они нам самим нужны.

— Мы? — переспросил Слава. — Нам?

— А мы что… больше не «мы»? — осторожно уточнил он.

— Я сказал тебе уехать, — напомнил Слава. — Или уйти… Не знаю, как хочешь.

Я хочу разойтись. И нет больше никакого «мы».

Боль, разрастающаяся эти дни, как плющ, достигла своей наибольшей силы, обвила сердце, легкие, рёбра — и сжала. Одновременно.

Лев, превозмогая эти ощущения, негромко произнёс:

— Слава, это же нечестно.

— Четырнадцать лет вместе и только один дурацкий удар…

— Где один, там и второй.

— Неправда! Разве за все эти годы я хоть раз поднимал на тебя руку? Или пытался физически навредить? Почему ты сейчас всё перечеркиваешь? За что называешь насильником?

— Потому что на протяжении четырнадцати лет с нами не случалось ничего подобного, — напомнил Слава.

 — Нам сейчас тяжело. И тебе, и мне, и детям, потому что эмиграция — это стресс. Мы в одной лодке, но эта лодка как посреди шторма в океане. И в момент, когда нам нужно друг за друга держаться, ты… вот что ты делаешь. Начинаешь выталкивать из лодки других. Ты спокоен, только когда твоя жизнь предсказуема и понятна, а при первых же сложностях — срываешься. И тогда, в Америке, с тобой произошло то же самое.

— Ты не знаешь, что произошло в Америке, — перебил Лев.

— Могу догадаться, — настаивал Слава. — Поехал в страну, в которую не хотел ехать, переложил ответственность за своё решение на другого, даже не попытавшись адаптироваться, а когда Яков захотел прекратить, ты сделал то, что сделал. И я догадываюсь, что будет дальше.

— Вау, — выдохнул Лев, выслушав эту, как он считал, совершенно несправедливую тираду. — Удиви?

Лев искусственно рассмеялся: это была такая глупость, что не сразу нашлись слова для её опровержения.