Почти 15 лет

Тем обиднее ему было за свой макияж, который можно смыть в любой момент, за свои волосы на ногах, которые всё равно потом отрастут — за всё, что казалось таким мелочным, таким несущественным на фоне настоящей любви, которая — как там говорится? — долготерпит, милосердствует и не мыслит зла.

Которая никогда не перестаёт.

Слава прошёл в спальню, отодвинул дверцу шкафа-купе, открывая отсек с вывешенными в ряд десятками однотонных, абсолютно одинаковых, белых рубашек, и, показав на них, спросил у Льва:

— Хочешь знать, что я думаю по этому поводу?

— Что? — бесцветно поинтересовался Лев, скрестив руки на груди.

— Что это — психопатично.

— Да, — Слава уже разошелся. — Это, — он показал на свои кисти и палетку теней, — нормально. А это, — он снова показал на рубашки, — психопатично. Ты всё время их сортируешь, гладишь, развешиваешь, отличаешь одну от другой, хотя они абсолютно одинаковые, это же жутко!

— Спасибо за диагноз.

— Я не ставлю тебе диагноз, просто… Может, стоит ещё раз задуматься о помощи?

«Ты считаешь меня психом?» — спрашивал Лев.

«Я говорю о психологе, а не психиатре»

«Какая разница? В любом случае, ты считаешь, что со мной что-то не так»

Конечно, с тобой что-то не так! Именно это мечтал ответить ему Слава.

Но вместо этого он мягко говорил ему:

«Нет, конечно нет, ты в порядке, просто то, что ты пережил в детстве, могло оставить свой отпечаток, который влияет на тебя, и на наши отношения, и даже на нашего сына, и было бы просто здорово, если бы ты с этим разобрался…»

«Это с тобой что-то не так, а не со мной, — перебивал Лев. — Это ты год не вставал с постели, а потом ещё год сидел на таблетках, которыми чуть не убил Мики.

«Хорошо, — терпеливо соглашался Слава. — Я тоже пойду, раз он мне нужен. Пойдем вместе»

«Я никуда не пойду, ты что, не слышишь меня?»

Теперь Слава, вспоминая это, поражался самому себе: он общался с ним, как с психом, уже тогда. Он ласково повторял ему: «Нет, родной, конечно нет, ты не псих» — но ведь именно так говорят с психами.

— Ты всем в нашей семье решил найти психотерапевтов? — фыркнул Лев.

Вероятно, это была глумливая шутка, но Слава ответил серьёзно:

— Кажется, это самое лучшее, что можно сделать для нашей семьи.

Но и не самое легкое. Он уже которую неделю пытался сделать это для Мики: найти в Ванкувере подросткового психотерапевта, который, во-первых, свободно владеет русским языком, во-вторых, работает с жертвами насилия, в-третьих, ЛГБТ-френдли, и, в-четвертых, было бы совсем идеально, если бы он ещё работал с детьми из однополых семей, которые всю жизнь прожили в России, скрываясь от общественности, но этот пункт был не обязательным.