Почти 15 лет

Сам пробовать не решился: его и без всякой предварительной комы от манной каши тошнило. То, что оба ребёнка в их семье могли съесть её и не поморщиться — просто какие-то последствия от воспитания папой Львом.

— Вкусно? — выдохнул Слава с облегчением. — Не тошнит?

Сын мотнул головой и зачерпнул ещё одну ложку. Слава стоял на стрёме, в любую минуту готовый к возвращению каши обратно, но Ваня выглядел довольным и порозовевшим. Когда ребёнок начал доскребать остатки каши по дну контейнера, Слава выдохнул: похоже, пронесло. Впервые за дни самостоятельного питания Ваня поел как здоровый человек.

Отставив контейнер на тумбочку, он потянулся к Славе и прислонился щекой к его плечу. Спросил:

— Посидишь с-с-со мной?

— Я же весь день с тобой.

— Нет, прям с-с-со мной, — Ваня подвинулся на кровати, убирая подушку в сторону и кивая рядом. — Здесь.

Слава сел на постель рядом с сыном и Ваня улёгся на его колени, как котёнок, прильнув щекой к потертой ткани джинсов. Слава положил ладонь на его спину, почувствовал под пальцами тонкие рёбра, заметил, как торчат острые лопатки, и ему сделалось не по себе от Ваниной худобы.

Они провели так почти час, ни о чём не разговаривая. Слава гладил Ваню по спутанным волосам, а тот ковырял джинсовую дырку на Славиной коленке: нашёл торчащую нитку и наматывал её на палец. А потом за окнами стало темнеть.

Слава, наклонившись к Ване, поцеловал его волосы и прошептал на ухо:

Мальчик, выпрямившись, прижался к нему и захныкал:

— Я завтра снова приду, — пообещал Слава. — А сейчас мне нужно к Мики. Он же там один.

— Я тоже тут а-а-адин, — возразил Ваня.

— Нет, тут есть другие ребята, врачи и медсестры, они за тобой смотрят. А за Мики никто не смотрит.

Ты же знаешь, что будет, если за ним не смотреть.

— Ну да, будет к-к-капец.

Они душераздирающе прощались: Ваня, вцепившись в Славу, плакал и повторял: «Я люблю т-т-тебя», а Слава тоже почти плакал (впервые Ваня сказал, что любит его), и заверял сына, что тоже его очень любит, но он должен, должен, должен пойти домой…

Потому что есть ещё Мики. И его он тоже очень любит. Он старается быть достаточным для всех.

Когда он, уставший, вымотанный, мокрый от своих и чужих слёз, вышел из отделения неврологии в опустевший холл, где посетители потихоньку разбредались по домам, то заметил на одном из кресел прикорнувшего человека.

Он сидел боком, поджав одну ногу к себе и опершись щекой на оранжевую обивку. Обнимал руками знакомый рюкзак.

Слава подошёл ближе, наклонился и прошептал на ухо:

Парень открыл глаза и сонно посмотрел на Славу.

— Ты чего? — спросил Слава, имея в виду: «Чего не ушел?»

— Я же должен был забрать свой контейнер обратно, — серьёзно ответил Макс. Но тут же расколовшись, засмеялся: — На самом деле, просто… просто так.