Полное каре

Это было уже не просто хорошо, многие могли расчитывать на «стрейт» или «флэш», король и десятка были одной масти. Оставалось ждать третьей карты, чтобы начать делать ставки. Третья карта была пятерка, но другой масти. Игроки перевели дыхание. Эта карта не могла ни навредить, ни помочь.

– Они так напряглись, как будто проигрывают свои жизни, – покачала головой Лидия, – я бы на их месте не стала так нервничать.

– Поэтому тебя и не возьмут в игру, – отрезала Алина, – а если возьмут, то только для того, чтобы выпотрошить из тебя твои деньги. Они сразу поймут, что ты легкая добыча.

– Пусть только попробуют, – разозлилась Лидия.

Крупье снова выразительно посмотрел на них. Официант принес воду, чай, кофе. И осторожно собрал пустые чашки и стаканы.

Игроки начали делать ставки. Все заметно волновались, сегодня игра шла уже на более значительные суммы. Это был второй день. Завтра будет финал, и все знали, какие суммы будут поставлены на кон.

Четвертой картой была девятка. Она была другой масти, но теперь можно было рассчитывать на «стрейт». Хотя если у кого-то были валет и дама той же масти, что и лежавшие на столе король и десятка, то этот человек мог рассчитывать на туза такой же масти и, соответственно, на «флэш-роял». Было заметно как подобрались игроки, как нервничают некоторые из них в ожидании пятой карты. Пятой выпала семерка другой масти. Все шумно переводили дыхание. Теперь начались ставки, которые могли расти в геометрической прогрессии. Первым вышел из игры Херцберг. Дронго увидел, как усмехнулся Маланчук. Вторым вылетел Бибилаури, положивший свои карты на стол. Третьим – Досынбеков. Одним словом, в этом круге победил Константин Романишин, имевший три девятки, которых не было ни у одного из игроков. Он с удовольствием забрал жетоны, широко улыбаясь.

Ниязи Кафаров поднялся и попросил у крупье разрешение выйти из комнаты. Тот согласно кивнул. Кафаров вышел из зала. Омар Халид тоже поднял руку, чтобы согласно этикету предупредить крупье о том, что собирается выйти. Он должен был не предупреждать, а просить разрешения, но премьер-министр даже не посмотрел на крупье, поднимая руку. Он просто вышел из зала. Официант снова внес заказанный чай и кофе. Некоторые предпочитали воду или соки. Дронго заказал для себя черный чай, но официант ошибся и решил, что он заказал черный кофе, и принес ему чашку с кофе, поставив ее на столик рядом. Это был высокий нескладный мужчина лет пятидесяти, очевидно, из арабских эмигрантов.

Когда он расставил все чашки и стаканы, Дронго подошел к нему.

– Вы перепутали, – сказал он ему по-английски, – я просил не черный кофе, а черный чай.

Официант испуганно закивал головой. Он плохо понимал английский, но самые элементарные слова успел выучить. Омар Халид вернулся в игровой зал.