Полный оборот

— Брат, но можно сказать, мой ребёнок.

— Нет. Олеся, Дятел сказал, что ты написала на женский сайт мою историю.

— Дятел это Дегтярёв? — она залилась смехом, запрокинув голову, но было в этом нечто от отчаяния.

— Послушай, Олеся. Мы с Нилом давно знакомы, не насиловал он меня и не посмел бы. Поссорились просто.

— Я не отступлю, — зыркнула упёртыми глазёнками через стёкла очков. — Он меня уволил, он сделал так, что меня вышвырнули из университета, хотя права не имели, а в суде я этого не докажу, у Джейкоб юристы сильные. Я попыталась устроиться на работу, в первые сутки меня отовсюду повыкидывали.

— Мне знакома ситуация, Ильич может, — согласилась я. — Оставь нас в покое, Олеся. Ты хороший художник и дизайнер, я смотрела твои работы. Не проблема будет устроиться на работу и в университете восстановится.

Она гордо поправила очки, и сложила руки на груди.

— Алёна, я про тебя всё узнала. Он же растоптал тебя. Ты же не такая, чтобы под мужика властного прогибаться.

— Смотря какой мужик, — сладострастно протянула я. — Он мне жизнь спас и сейчас спасает. Никаких принципов, Олеся.

— И я? — грел уши мой мальчик.

— И ты, — усмехнулась.

— Лёна, давай кису заведём, — боязливо попросил Маська.

— Почему бы и нет, — кивнула Олесе и вышла из её квартиры.

Мы гуляли по городу, сделав остановку у ледового городка, где мой брат катался с горок. Мне звонила Лера, мне звонил Нил. Я не ответила на звонок боссу, отправила сообщение:

«Пока Олеся Федоренко не найдёт достойную работу, не звони мне и не появляйся в моей жизни».

Вот и попал Ильич на крючок. Давай, Ильич, сам этого хотел, залезай под мой каблук.

Когда мы добрались к вечеру до своей квартиры, позвонила Олеська.

— Вот негодяй твой Ильич! — кричала она и смеялась, только сняла заявление на сайте феминисток нашего города, сразу позвонили по работе. Представляешь! Я уезжаю в Москву, меня пригласили личным художником в пиар группу к самому Вильяму.

Вильям это наш местный музыкант и солист. Красив, молод, талантлив. Теперь поедет столицу покорять вместе с Олесей.

— Ты рада? — усмехнулась я.

Мне бы тоже радоваться, а я упала в какую-то яму нехорошего предчувствия. Пыталась понять, что произошло. А потом пришло сообщение… и это был конец.

Нил не раз видал, как бабы из своих мужиков верёвки вьют, но чтобы его самого в бараний рог сворачивала какая-то пигалица, это уже слишком. Условия ему вздумала кидать. Ладно, снизошёл. Федоренко убралась из города в течение дня, а от Ярославны ни ответа, ни привета. Пообещал машину купить, даже сообщение не приняла.