Призрак в мундире

– Где? – сразу ухватился за эту мысль Коган.

– Да километра два отсюда. Станция Тепловка.

– Хорошо, старик, разберемся! Раненого куда нести?

– В дом нельзя, – замотал головой хозяин. – Бывает, что немец наведывается. Посмотрят, что мы неопасные, и уезжают. Пару раз в карьер ходили. Так с краю постреляли по ржавому экскаватору, по «полуторке» сгоревшей и убрались восвояси. Туда, в карьер, надо. Там склад есть один, он в породе сделан, вроде как в пещере. Там трансформаторная была, склад инвентаря. Там и лежанка есть, и из одежды кое-что осталось, одеяла старые.

Схватив список, который на листке ученической тетради старик написал химическим карандашом, Коган выбежал на улицу и поспешил к деревьям, за которыми его ждал Сосновский.

– Да тихо, тихо, – нетерпеливо ответил Михаил. – Узнать что-нибудь удалось? Живет там кто-нибудь?

– Живет, старик один, врач бывший, я его уговорил, сделает операцию. Дело несложное. Сложность в другом, что у него вообще ничего нет для операции. Ножа приличного, не то что скальпеля. А надо гляди сколько всего. Вот, список написал.

– И где мы это возьмем? Он что, полоумный, этот твой старик?

– Есть вариант, Миша! – проговорил Коган. – Тут не очень далеко станция есть. Тепловка. Там стоят на запаснике несколько медицинских вагонов. То ли передвижной госпиталь, то ли еще что. Спрячем здесь, у старика, Майснера, а ночью наведаться можно.

– Ночью? – Сосновский с сомнением посмотрел на Когана. – Дотянет Майснер до ночи? Температура, заражение начнется или уже началось. Вот что Борис, несите раненого к врачу, а я на станцию. Я в форме, документы вроде не подводят. Сделаю что смогу.

– Ты что, один отправишься? – удивился Коган. – Давай хоть я с тобой пойду.

– Куда ты без формы и без знания языка! Нет, Боря, веди сюда остальных, а я скоро. Что-нибудь придумаю.

Через полчаса Майснера доставили к старику. Он провел разведчиков в карьер и показал штольню, в которой можно было спрятать раненого. Разведчики быстро соорудили постель, уложили немца. Буторин из старых банок и остатков отработанного масла изготовил светильники. Старик, качая головой, начал осматривать Майснера.

– Вроде бы опасного ничего нет, но случиться может всякое. Организм у вашего товарища сильный, но предел есть у всякого организма. Достанете инструмент и лекарства, попробуем спасти его.

И тут Майснер открыл глаза и пробормотал что-то по-немецки. Врач опешил. Он поспешно поднялся на ноги и непонимающе посмотрел на разведчиков. В глазах старика снова появилось недоверие, даже паника. Шелестов подошел к нему, взял под руку и вывел на солнечный свет.

– Как вас зовут, папаша?

– Дмитрий Алексеевич. Артамонов моя фамилия, – угрюмо ответил старик.