Призрак в мундире

На дороге затормозила грузовая машина, и через борт на землю стали прыгать немецкие солдаты. Кто-то все же решился перекрыть овраг с двух сторон, чтобы не выпустить русских разведчиков.

– Ребята не успеют, надо прикрывать отход, – сказал Сосновский и полез по склону вверх, доставая из-за ремня гранату.

Он выбрался на дорогу, поправил форменную фуражку и начал громко отдавать команду, торопить немецких солдат. Немецкий командир не сразу понял, кто еще взялся командовать. Он не понял, что это не его фельдфебели и ефрейторы повторяют команды командира. А властный голос приказал всем построиться возле машины, и солдаты начали слушаться, не разобравшись в тумане, кто ими командует.

– Отставить построение! – гаркнул немецкий командир.

Он попытался разглядеть в темноте человека, но тут по асфальту вдруг запрыгало что-то на деревянной ручке. Чей-то крик «граната!» потонул в грохоте разрыва и воплях раненых людей. Сосновский успел упасть на землю за секунду до взрыва и теперь очередями разряжал автомат в дымное облако на дороге. Шелестов упал рядом и стал расстреливать мечущихся солдат. В воздухе отчетливо запахло бензином.

– Давайте в лес! – приказал Шелестов, когда вверх по откосу полезли с пулеметом Майснер и Коган. Виктор, вперед! Иди первым! Мы прикроем.

Разведчики спустились по склону и побежали к темнеющей неподалеку опушке. Шелестов и Сосновский еще какое-то время полежали на земле, потом тоже побежали к лесу. С дороги неожиданно ударил автомат. Потом еще один. Кто-то из выживших немцев открыл огонь. Пули свистели вокруг, били в землю, с всплеском зарывались в лужи под ногами. «Только не стрелять в ответ, – думал про себя Шелестов, – только не стрелять. Они будут ориентироваться по вспышкам и положат нас всех».

За крайними деревьями группа повалилась на сухую прошлогоднюю траву и хвою. Шелестов похлопал Сосновского по плечу.

– Ну, ты молодец. Вовремя сообразил покомандовать! Если бы они не начали строиться возле машины по твоей команде, мы бы их стольких там не перестреляли. А так граната многое сделала. Виктор, что там впереди? Пройди немного, послушай!

– Ребята! – вдруг раздался голос Когана. – Майснера убили…

Глаз Берии видно не было, только недобрый, угрожающий блеск стекла его очков. Платов понял, зачем его вызвал нарком. И вот по этому блеску очков и по тому, что Лаврентий Павлович не сразу начал разнос, не сразу бросился обвинять, Платов понял, что Берия взбешен как никогда. И в таком состоянии он был способен на все. Видимо, получил разнос лично от товарища Сталина. Платов напрягся, в голове восстановились факты, череда событий, взаимосвязи – все то, что связано с его ведомством. Нет, проколов службы не было, ошибок тоже.