Путешествие оптимистки, или Все бабы дуры

– Боже мой! – воскликнул Марат. – Это невероятно!

– Мама! Какая ты красивая! Тебе никогда ничего так не шло!

– Вы находите? – дрожащим голосом спросила я.

– Да тут и думать нечего, покупаем! – заявил Марат.

– Но это же, наверное, страшно дорого…

– Ничего, один раз за двадцать лет можно и дорого заплатить, – хорохорился Марат.

Я вернулась в примерочную. Платье было божественное.

Наконец мы вышли на улицу.

– Ну, девочки, давайте посидим где-нибудь в кафе, а то Кира какая-то совсем пришибленная.

А я просто мучительно раздумывала о том, какие же туфли надеть к этому платью. Придется, видно, опять просить у Дашки ее черные босоножки. А вдруг они ей самой завтра понадобятся? Хотя нет, она же наденет розовое платье и, скорее всего, с новыми туфлями. И куда это, интересно, он хочет меня пригласить, если понадобилось вечернее платье?

– А еще говорил, что не тратишься на баб, – шепнула я, когда Даша заговорила с официанткой.

Мы пили кофе «капучино» и ели вкуснейший фруктовый торт – на тоненьком слое нежного теста свежие фрукты в желе. Потом Дашу кто-то окликнул, и она, извинившись, отошла к другому столику. А мы сидели молча, не сводя друг с друга глаз. Он взял мои руки и стал поочередно целовать. И я вдруг поняла: вот этот миг – счастье. Не знаю почему этот, а не другой, все эти дни и ночи были вроде бы заполнены счастьем, но я точно знала, что никогда не забуду этого мига в кафе на тель-авивской улице. Груз захлестнувших меня чувств был так велик, что минутами мне уже хотелось, чтобы Марат уехал, хотелось осмыслить все это на свободе. Вдруг краем глаза я заметила, что Дашка стоит и смотрит на нас. Мы очнулись, Дашка села за столик, но ничего не сказала. Лицо у нее было смятенное.

Дома Марат прилег отдохнуть, Дани не было, и Дарья явилась ко мне в комнату поболтать.

– Мама, ты его любишь, и не пытайся отрицать, я это сегодня своими глазами видела.

– Мама, он ведь очень-очень тебя любит, так, может быть… мама?

– Данечка, ты чего хочешь?

– Я хочу, чтобы вы были вместе.

– Мамочка, но он ведь чужой, а папа… это папа.

– Ох, Котя-то как раз и не чужой, не знаю, как тебе это объяснить… С Котей я сразу почувствовала, что он мне родной, а Марат… это совсем другое, это скорее попытка догнать свое прошлое, эдакий мажорный аккорд в финале.

– Нашей с ним дурацкой истории.

– Но вы же влюблены как ненормальные. И ты с ним спишь, я знаю.

– А ты меня за это осуждаешь?

– Что ты, мама, конечно нет. Но от вас искры сыплются. Это за версту видно. И потом, папа мне сказал – он уже все решил, он уйдет из дома к тебе, он без тебя жить не может и хочет меня удочерить.