Путеводитель по Лукоморью

Есть пятьсот рублей? Тоже большая тебе благодарность, нам любая копеечка ценна. Куда отправляются немалые отчисления? Например, на строительство храма. В Беркутове-то церкви нет, народ ходит молиться в Кускино. Максим Антонович затеял масштабную стройку, котлован вырыли, который год фундамент кладут – говорят, проблемы с подземными водами. А пока строители с источниками борются, местное начальство успело себе машины купить, детей на коммерческих отделениях институтов выучить, одеться-обуться. Небось и счета в банках есть, и недвижимость за границей. Качают деньги из Беркутова, а глупый народ осанну мэру поет за то, что Ирину сюда зазвал. Простой люд теперь ларьки, кафе держит, паломников переночевать пускает, думает, что жизнь удалась.

– Обоев очень скромно одет, – заметила я.

– А Владимир Яковлевич старается для больницы, – возразила Зинаида. – Теперь в его клинику даже из Москвы просятся, такая там современная аппаратура. Обоев участвует в афере, но барыш он больным отдает. Приобрел томограф, построил лабораторию, автобус пустил, который по деревням ездит – можно анализы сдавать, не покидая родной хаты. А вот Буркин исключительно о собственном кармане печется. Ну да ты главного не услышала! Ирины-то Богдановой давно на свете нет. Она умерла.

Я прикинулась дурочкой:

– Художница жива-здорова, я видела ее вчера за ужином. Вот поговорить нам не удалось, у бедняжки мигрень началась.

– Ха-ха! – отрывисто произнесла бывший парторг. – Ирина погибла, мой друг точно знает. Можешь мне поверить. Илья Николаевич стал свидетелем смерти дочери, и у него от этого инсульт случился.

– Погодите! – остановила я Зинаиду Борисовну. – У меня немного другая версия развития событий: Илья Николаевич получил удар, а Ирина, свято верившая в доктора Обоева, переехала в Беркутов ради лечения отца.

– Нет, все не так, – надулась Руднева. – Буркин придумал историю про художницу-волшебницу и приволок Ирину в Беркутов. Илья Николаевич прибыл вместе с дочерью. Но Богданова-старшего журналистам не показывали, ничего о нем не сообщали. Он тихонечко жил в доме, никому не мешал. Сейчас расскажу, что знает мой друг.

– Если хотите, чтобы я написала книгу, да еще открыто назвала фамилию Буркина, уличив его в махинациях, назовите имя вашего источника информации, – потребовала я. – Иначе может получиться игра в испорченный телефон: вам кто-то наболтал о том, что сам узнал от других. Нет доверия таким сведениям.

– Мой друг сам все видел! – возмутилась Зинаида Борисовна. – Он честный человек, просто в силу обстоятельств он обязан жить в доме. Он всегда сообщает только правду.

– Отлично, – кивнула я, – готова встретиться с ним.

– Он не захочет, – быстро заявила Руднева.

– Почему? – спросила я.