Путеводитель по Лукоморью

 – Мы…

– Дай я расскажу, – перебил подружку парень, – вечно ты вперед лезешь.

– Хрен с тобой, говори, – согласилась Тоня.

Женя затараторил, словно рассерженная сойка.

Сегодня подростки второй раз затеяли спектакль с появлением призрака покойного Юры. Первую попытку они предприняли несколько дней назад, поздно вечером. Вооружившись пакетом с печеньем, ребята спустились вниз, дошли до люка Силантьевой, Женя поднялся по лестнице, и тут только до юных безобразников дошло: крышка-то заперта! Их гениальный план накрылся медным тазом из-за здоровенной задвижки, о которой ни Тоня, ни Борисов, ни более старшая по возрасту, но не набравшаяся ума Светлана не подумали.

Ребята расстроились и потопали по тоннелю назад. И вдруг до их ушей долетело характерное шипение. Значит, кто-то открыл, а потом закрыл люк в отеле. Затем послышались тихие шаги – по галерее шел человек. По счастью, Женя и Тоня стояли как раз напротив Т-образной ниши, и они, не сговариваясь, бросились в укрытие. Незнакомец миновал углубление в стене и начал подниматься по лестнице, ведущей в кухню Силантьевой. Ребята не утерпели, осторожно высунулись в коридор и увидели на ступеньках художницу Богданову. Та добралась до люка, подняла руку и постучала в крышку. Тук. Тук-тук. Тук-тук-тук. Тук. Опять раздалось шипение, чугунина отъехала в сторону, женщина пролезла в люк, и крышка незамедлительно захлопнулась.

– Уверена, что это была именно Богданова? – только и смогла спросить я.

– Мы ее миллион раз видели.

– Лично? – уточнила я.

– Издали, – ответила девочка. – Но на фотках она повсюду!

– Такая странная, – высказал свое мнение Женя, – ни с кем ее не перепутаешь. Платья, как мешки разноцветные. А сверху, как моя мама, всегда в платок закутана.

– И еще волосы, – перебила приятеля Тоня. – Такую прическу тыщу лет никто не носит! До плеч и внутрь закрученные. Сейчас модно, чтобы пряди наружу завивались и лежали в легком беспорядке. Все используют брашинги, ну, круглые щетки для волос, а Богданова вроде на бигуди завивается. Да, точно на бигуди, иначе б у нее…

– Ну, теперь не успокоится, пока все про косметику не выложит, – неодобрительно проворчал Борисов. – Меня мама предупреждала, что про Ирину Ильиничну можно лишь хорошее говорить, потому что она Богом отмечена, а тому, кто гадости про нее треплет, непременно плохо будет. Нормальные у нее волосы, темные. Певица одна есть, французская, уже старая, у нее такая же прическа. С челкой до глаз.

– Мирей Матье… – пробормотала я. – И правда, Богданова чем-то напоминает парижанку, только та большие дымчатые очки не носит.

– Мама сказала, что у художницы такие стекла из-за окружающей отрицательной энергетики, – подхватил Женя. – Ведь Ирина Ильинична выходит к людям.