Путеводитель по Лукоморью

– Хотите, чтобы город снова впал в нищету? – воскликнула Фекла. – Мне все равно, сколько у кого миллионов или хоть миллиардов, но и простым людям сейчас живется хорошо.

Только я хотела прервать спор, как раздался звонок в дверь.

– Зинаида Борисовна, вы кого-то ждете? – насторожилась я.

– Нет, – пробормотала Руднева.

– Нельзя, чтобы меня тут увидели, – занервничала Фекла.

– Сидите тихо, – приказала хозяйка и пошла в прихожую.

Спустя мгновение мы услышали ее голос:

– Тетя Зина, открывайте, это я, – закричали с лестницы. – Мы с Валериком к тебе сюрпризом, гостинцы из Москвы привезли.

– Погоди, Аля, – ответила Зинаида, – сейчас впущу, только оденусь, в ночной рубашке я.

– Хорошо! – заорала нежданная посетительница.

Руднева быстро вернулась к нам.

– Это дочь моей лучшей, ныне покойной, подруги. Она любит со своим сыном снегом на голову свалиться. Фекла, уходите чердаком.

Жена Вадима быстро встала и на цыпочках прокралась в холл. Я, тоже соблюдая осторожность, двинулась за ней. Открыв шкаф, мы поднялись в башенку, Шлыкова распахнула дверь, и передо мной снова появились ступеньки.

– Там чердак, – произнесла Фекла, – пройдем через него и спустимся по пожарной лестнице. Не бойтесь, она удобная. Не железная, не снаружи здания, а обычная, внутри дома. Выйдем через задний двор. Он крохотный, всегда пустой. Жильцы черным ходом никогда не пользуются.

Когда мы очутились внутри пыльного, заваленного всякой ерундой чердака, я, шагавшая позади, воскликнула:

– Какая у тебя махрушка! Желтый пион… У Марты есть похожая.

Шлыкова остановилась и неожиданно гордо сообщила:

– Это мое хобби, я делаю разные аксессуары – браслеты, сережки. Но наибольшим успехом пользуются резиночки для волос.

– Очень красивые, – похвалила я. – А мне можно купить?

– Я их не продаю, – улыбнулась Фекла. – Какого цвета хотите?

– Желтую, как у тебя, – сказала я. – Очень оригинальная! Ты кому-то еще такие делала? Марте?

– Нет, у нее все в темно-красной гамме, – пояснила Шлыкова. – Катя любит голубые, Ольга синие. Охряные исключительно у меня. Почему-то людям этот цвет не по душе.

– Необыкновенно красивый аксессуар, – повторила я, – но он вроде не очень прочно волосы держит, соскальзывает.

Фекла пощупала «хвост».

– Я взяла один раз шелковый материал, сделала из него несколько штук, поняла свою ошибку и опять перешла на хлопковую ткань.

– А зачем ты бегаешь через тоннель с трубами в дом Раисы Кузьминичны? – в лоб спросила я.

– Кто, я? Куда? Ну и глупость вы спросили! Зачем мне ходить к Силантьевой?

Я достала из кармана желтый «пион» и слукавила:

– Я нашла это в подземной галерее. Феклуша, не ври, тебя видели двое местных детей. Не спрашивай, зачем они полезли в люк. Ребята слышали условный стук: тук-тук, тук, тук-тук-тук, тук.