Ружемант 5 (СИ)

Я нахмурился. Может, на улице моего лица никто не узнал из-за шапки и натянутого по самые глаза шарфа, но там, в закрытом помещении…

— Каток. Коньки. Умеешь? — Ей будто не хватало слов для выражения. Кивнул: было как-то в детстве, играл в хоккей. Ноги пытались вспомнить прошлый опыт, сомнения шептали прямо на ухо — старался их не слушать.

Вместо того уверенней взял Константу за талию — а черт бы с ним со всем! Разве я не заслужил хоть короткого, на одну ночь, отдыха?

Внутри стадиона не было жарко: устроенный особым образом, он распахнул крышу — легкий снежок украшал наши шапки. Мороз кусал за щеки, заставляя кутаться в куртки. Расплатился за аренду коньков, Константа склонила голову набок, словно собиралась это сделать сама.

Чуть не упал, оказавшись на льду, но живо втянулся. Константа же творила на льду настоящее чудо: крутила один пируэт за другим.

— Ходила раньше на фигурное катание. Хотела тебе показать, — заговорила, чуть смутившись.

Взяла меня за руки, чувствовал: она грела мои ладони своими. Взявшись вместе, мы приняли участие в конькобежном забеге. Парнишка, чуть моложе меня, плотный и с толстым носом, громогласно заявил, что с него приз той парочке, что приедет первой. Почему бы нам ей не стать?

— Константа, зачем тебе это все?

— Мне нравятся коньки, — отвечала, даже не раздумывая над тем, о чем спрашивал. Я потряс головой, спросил напрямую:

— Ты помогаешь мне вопреки желаниям деда. Прячешься от него вместе с нами. Он же твоя семья… — Почему-то сразу же вспомнил ее непутевого братца.

На такой постановке вопроса я завис. В самом деле, неужели буду упрекать ее в том, что пренебрегает родственными связями для помощь нам? И все же — нельзя просто взять и начать действовать лишь потому, что какой-то человек тебе просто «нравится»…

— Хочешь, я не буду. — Она сбавила скорость, наш темп сбился. Сразу тройка быстроногих парочек вырвалась вперед нас. Покачал головой.

— Я не об этом. Просто представь, что Инна приходит к твоему деду и начинает ему помогать против меня.

Постановка вопроса показалась ей любопытной. Вновь, словно сова, девчонка склонила голову.

— Мне хочется, чтобы ты выжил. Дедушка неправ. — Другого ответа для меня у нее не было.

— Ты много знаешь про его планы? Что такое «протокол двести»?

Она, естественно, пожала плечами. Глупо было думать, что Вербицкий-старший посвящал ее в такие подробности.

— Константа, можно еще вопрос? — Она кивнула, давая разрешение. — Где твои родители?

— У меня только дедушка.

— И брат. Мы стараемся не встречаться. Я никогда не видела своих родителей. Дедушка говорил, что они недостойны быть частью рода Вербицких. Он учил нас жить так, будто вокруг только чернь.