Ружемант 5 (СИ)

— У тебя есть заверяющие документы, что его не было прежде? И потом — девочка добрый час гуляла по улице. Получила вольную в счет твоих долгов: кто знает, с кем и как она успела встретиться за это время?

— Какой-то… бюрократический сюрреализм… — почувствовал, что хочу сбежать от всего этого обратно на фронт.

Хитрый сукин сын, этот Вербицкий. Гадит так, что не подкопаешься!

— Я доложу о нашей находке Бейке. Чип оставлю — вдруг придумаю как его использовать?

Очень хотелось в это верить…

Октябрьский ветер сменился морозом. Вместо дождя с неба посыпались первые хлопья снега. Как странно — привык их видеть минимум в декабре.

Зябко кутался в куртку. Заскочил в магазин: улыбчивая кассирша с веснушками была рада сплавить изделие тигроградских мастериц. Не шибко красивое, но теплое. И карманов много.

Нацепил на голову шапку из горностая — красивая и дорогая, она будто лежала годами. Спас хорошую вещь от простаиваиния в магазине.

Сбежал из башни вопреки заверениям Бейки сидеть на попе ровно. Одно за другим сыпались сообщения от девчат, но попытки связаться со мной ни к чему не вели.

Просто не отвечал, всего и делов. На десятом сообщении попросил Ириску перевести нейропереговороник в спящий режим. Полезно от ночных непрошеных звонков.

Глянул расписание автобусов в сети, свернул к видавшей виды остановке. Полгода назад она блистала чистотой, сейчас — постоянная жертва ночных хулиганов. Переполненная мусором урна и несуразное граффити на стекле лишь дополняли вид.

Окинул взглядом тех, кто ждал автобуса вместе со мной: старик, двое молодых парней, девица с закутанной по самой нос в шарф девчонкой…

Автобус пришел точно по расписанию. Внутри пахло теплом и машинным маслом. Уйма свободных мест — плюхнулся на первое попавшееся. На часах семь вечера. Ночная тишь щекотала улицы Москвы, заполняя их родным, домашним уютом.

Это не моя Москва. По улицам шастают орки, гоблины курят в подворотнях, ребята-кендеры, залихватски гогоча, вылетают из магазина: радуются проданному им пиву.

Не моя Москва, но как же, черт побери, рад был ее видеть. То, что сотворил с Вратоградом Царенат, никогда не должно повториться.

Спрыгнул с нижней ступеньки в редкий слой снега, тот захрустел под подошвами. Чувствовал, как водитель с пассажирами сверлят мне спину взглядами: думают, что лишь ненормальный решится выходить тут, да в еще в такой час…

Они правы, на их месте думал бы точно так же.

Кладбище. Тишина нависла над скорбным местом.

— Здесь? — спросил у Ириски. Та отчаянно затрясла головой.

Рабочий день смотрителя давно закончился. На воротах — замок. Ограждение в два с половиной метра, на кончиках острые шипы — будто кто боялся оживших мертвецов.