Чехов. Книга 12. Танец со смертью

— Почему вы звоните мне с домашнего? — удивленно спросил я.

— Потому что в этих ваших маленьких телефончиках демоны ногу сломят, — ответила женщина. — Они жутко неудобные. Проще так.

— Что за гости? — уточнил я.

— Елена Анатольевна Свиридова. Сказала, что будет ждать, пока вы не вернетесь. На редкость настойчивая девица. Но прибыла она не с пустыми руками и смогла меня уважить.

— Скоро буду, — ответил я и завершил вызов. Обернулся к Фоме. — Нам нужно домой.

Питерский кивнул, завел двигатель, и машина выехала с парковки.

***

На кухне меня ждала любопытнейшая картина. За столом сидели три девицы — Яблокова, Иришка и судейская дочь собственной персоной. Последняя была облачена в костюм непривычного для нее цвета — не красного. Серый пиджак все равно очень ей шел.

— Добрый вечер, милые дамы, — коротко поклонился я.

Завидев меня, Иришка вскочила на ноги и засуетилась. Она попрощалась с женщинами и вышла в гостиную. И оттуда уже обратилась ко мне:

— Не возражаете, Павел Филиппович, если Фомушка меня отвезет домой?

— Он теперь мне не слуга и может делать то, что пожелает и когда посчитает нужным, — напомнил я девушке.

Та закусила губу, кивнула, а потом все же пожала плечами сказав:

— Все произошло так быстро. И это так непривычно.

— Но ты ведь всем довольна? — осторожно осведомился я. — Насколько я понял, вы с Фомой Ведовичем решили, что поженитесь до того, как он получил отчество.

— Все так, — кивнула девушка.

— Если тебя что-то смущает, то ты можешь сказать об этом любому из нас. Ты ведь для нас не посторонний человек. Мы готовы тебе помочь всем чем возможно.

Она посмотрела в сторону кухни и подступила ко мне ближе.

— Людмила Федоровна обещалась выдать мне приданное, с которым не стыдно стать женой Питерского. И это здорово. Вот только…

— Что?

— Маменьку это все смущает. Она не была против Фомушки, когда тот был простым парнем на службе у адвоката. А теперь беспокоиться, что с новой должностью мой суженый станет другим человеком. Она боится, что с деньгами и возможностями, Питерский будет вести себя иначе.

— Но ведь мы знаем, что это не так, — терпеливо проговорил я.

— Я уговариваю маменьку не переживать. Ведь сердцем чую, что мой Фомушка всегда будет собой настоящим. Таким, каким его создал Искупитель…

Она запнулась и на мгновенье отвела глаза. Я сделал приглашающий жест в сторону кресел, и мы отошли подальше от возможных свидетелей нашей беседы.

— Твоя мама знает о том, что Фома не совсем человек? — предположил я.

— Нет, — девушка тяжело вздохнула. — Я никак не решусь сказать ей об этом.

— Ты думаешь, что она не признает его кошачью сущность?

Иришка мотнула головой, а потом все же кивнула.

— Меня беспокоит, что она не примет такого зятя. Что решит, будто он больше зверь, чем человек.