Шелковая тень любви (СИ)

– А, ну значит, скорее всего, это вас он звал.

– Ну, бредил, он же без сознания. Говорил: «Марго, люблю… Марго, прости», ну, как-то так. Ладно, прыгайте в вертушку, – разрешил доктор, и Рита запрыгнула в вертолет.

Она тут же подбежала к Роману и взяв его за руку, молча летела всю дорогу. Рита никак не могла отделаться от мысли, что именно она во всем виновата, ведь разбился он не где-нибудь, а неподалеку от ее дома.

Как только они оказались к германской клинике, Романа тут же отвезли в операционную, а Рита осталась ждать в коридоре. Девять часов ожидания. Слез.

Отчаяния и надежды. За одну секунду мысли сменялись от того, что все кончено, до того, что все будет хорошо и назад. Наконец, вышел врач, к удивлению Риты, неплохо говорящий по-русски.

– Вы с господином Молотовым?

– Я? Да. Только не говорите мне, что он умер! – молила врача Рита, глядя в его стеклянные, мутные глаза.

– Спасибо! – радостно вскрикнула Рита, словно перед ней стоял не врач, а бог!

– Но не все так хорошо. Вы должны быть готовы, что он на всю жизнь останется парализован. Он придет в себя, начнет все понимать, разговаривать, но вполне вероятно, не сможет двигаться.

У него в двух местах сломан позвоночник. Задеты нервы и спинной мозг. Мы, конечно, будем проводить дальнейшие операции и лечение, но мы не боги, и чудеса бывают не так часто, как хотелось бы, – разводил руками врач, – И это не все. Я удивляюсь, как он вообще выжил. У него травма головы, трещина затылочной части, переломы ребер и правой руки. Был разрыв селезенки, но мне кажется, нашим российским коллегам удалось успешно ее сшить. Он весь переломанный. И даже если случится чудо, и мы сможем дать реальную надежду на восстановление двигательной активности, на восстановление уйдет год, и скорее всего, не один.

– Доктор, главное, же что он жив, – искренне говорила Рита.

К вечеру следующего дня, Молотов пришел в сознание, и рядом конечно сидела Рита.

– Марго… Я так рад, что мне кажешься именно ты…

– Рома, Ромочка, я не видение я здесь, я с тобой. Мы в Германии, – гладя его по щеке, говорила Рита, едва сдерживая слезы.

– Марго, это не сон? Ты здесь?

– Не верю. Просто не верю. Как? Откуда?

– Я узнала, что случилось, примчалась в Москву, только-только успела заскочить к тебе в вертолет.

Как я испугалась! Ромочка, если бы ты умер, мое сердце тоже остановилось бы.

– Зачем ты здесь? Из жалости? – предположил Молотов.

– А, тогда, наверное, думаешь: «так ему и надо», да?

– Что ты говоришь?! Ты и я, мы же одно целое. Я боялась признаться себе в этом, но от себя не убежишь. Мне было страшно сказать в первую очередь себе, что я влюбилась в того, кто силком принудил меня с ним жить. Я боялась, что превращаюсь в профессиональную жертву.