Союз пяти королевств. Трилогия

 – Кто бы ни стал нашим хозяином, прислуга слушается моих приказов!

Одного сурового взгляда управляющего хватило, чтобы люди кинулись в разные стороны.

– Амали, марш на кухню, – более спокойно сказал он кухарке, прячущейся за спиной старухи-знахарки, прибывшей вместе с принцем.

– Его Высочество распорядился сопровождать личного лекаря короля, – не моргнув глазом, соврала Амали, подтолкнув для подтверждения Свон вперед. Той только и пришлось, что важно качнуть головой в ответ.

– Не могли бы вы вызвать сюда начальника охраны? – попросила она.

 – Как лекарь, я беспокоюсь о здоровье графа, которому сейчас наносится непоправимый вред.

На управляющего так подействовали слова Амали «Его Высочество, лекарь короля», что он сам тут же понесся в сторожевую башню.

Когда в коридоре не осталось ни души, Свон осторожно открыла дверь в покои графа и увидела удручающую картину: все вещи были разбросаны, даже горшок, стоявший под кроватью, лежал вверх дном. Графиня рылась под матрасом больного. Некогда грозного Себастьяна Шовеллер, словно бессловесного чурбана, перевернули на бок его дочери и удерживали в таком положении, пока их мать сдергивала простыни и многочисленные подушки на пол.

Рычащего в бессильной злобе Дака скрутили близнецы. На лицах всех троих мужчин наливались кровью синяки, а один глаз Дака и вовсе заплыл.

– Прекратить! – что было сил крикнула Свон. Она сама не ожидала, что способна на такой яростный вопль, но, как ни странно, он подействовал на разбушевавшихся родственников.

– Как личный лекарь Его Величества короля Артура Пятого, я требую, чтобы вы все покинули комнату.

– Все? – графиня Алель распрямилась и сдула с лица локон, выбившийся из прически.

– Все без исключения, – Свон посмотрела в лицо каждому. – Я принесла настойку, которая облегчит боль умирающего.

Словно только что его увидели, все повернули головы в сторону графа Себастьяна – в пылу ссоры они забыли о его существовании. Их ослепила цель – найти завещание, и присутствие графа воспринималось как нечто мешающееся под руками.

Между тем, несчастный граф испытывал боль не только физическую, но и душевную. Его семья только что показала себя во всей красе, и Себастьяна Шовеллер терзали муки стыда и собственного бессилия.

Никогда прежде он не плакал, а сейчас не смог сдержать слез.

Свон решительно встала между ним и тремя женщинами. Уперев руки в бока и гордо задрав голову, она явилась нерушимой преградой, которую не так легко убрать с пути алчным родственникам умирающего. Свон не ответила на вопросительный взгляд Дака. Она молча дожидалась, когда те, кто прежде помыкал ею, послушаются и покинут комнату.