Судьба бастарда

– Похоже, они к нам не в гости с пирогами пришли, – хмыкнул Саймон на своей позиции, поглаживая картечницу. – Ну и ладно, не велика потеря.

– Саймон, тише, – одёрнул я его, но голос мой прозвучал скорее мягко, чем строго. Мы все чувствовали напряжение.

В бинокль я видел, как пехота Калдарии медленно движется вперёд, шаг за шагом сокращая дистанцию. Их офицеры явно осторожничали, видя перед собой своих убитых кавалеристов.

– Ну что, готовы? – тихо спросил я, поднимая руку в воздух.

Мои бойцы молча кивнули. На этой линии фронта не было места для слов. Впереди была только борьба.

– Господин Вайс, укажите мне место на позиции! – передо мной стоял бургомистр, всё тот же колобок в охотничьем костюме, с винтовкой в руках.

– Какого… – Я чуть не выругался вслух, но сдержался, понимая, что злость сейчас не поможет. – Господин бургомистр, ваше место там! – Я указал рукой в сторону городка. – Ваша обязанность – обеспечить эвакуацию мирных жителей. И чем быстрее вы это сделаете, тем нам будет проще. Вы всё поняли? Исполнять!

Бургомистр вытянулся, как кадет перед строгим инструктором, щёлкнул каблуками и громко ответил:

– Слушаюсь, господин командир!

Он лихо козырнул, развернулся на месте и понёсся в сторону города, смешно вскидывая ноги.

Я едва удержался от улыбки. Его неуклюжая решимость была одновременно и забавной, и вызывающей уважение. Судя по тому, что брички под ним не было, он уже успел передать её кому-то из беженцев.

– Надеюсь, хоть часть приказа он выполнит, – пробормотал я себе под нос, возвращаясь к биноклю. Вдали пехота противника продолжала перестраиваться, как заведённый механизм, равномерно и методично.

«Ну, поторопись, колобок, – подумал я, оглядывая позицию.

 – Нам тут ещё работать и работать».

Я перевёл взгляд на поле. Примерно батальон пехоты, плотно выстроившись в несколько шеренг, ощетинившись штыками, шагал к нам с мрачным упорством. Их колонна напоминала живую стену, медленно и неотвратимо движущуюся вперёд.

Я невольно усмехнулся. Хорошо воевать с такими самоуверенными идиотами, которые понятия не имеют, что значит попасть под перекрёстный пулемётный огонь. В голове всплыли когда-то прочитанные строки: «На каждый вопрос есть чёткий ответ: У нас есть “максим”, у них его нет».

Тем временем противник подходил всё ближе. В бинокль я видел напряжённые лица солдат, крепко сжавших ружья с примкнутыми штыками. Они двигались размеренно, точно заведённые часы, ещё не зная, что идут на смерть.

Я поднял руку, подавая сигнал. В воздухе повисло напряжение, готовое взорваться в любой момент. Ещё несколько шагов… Ещё чуть ближе…

Команда прозвучала чётко и громко. В тот же миг загремел залп. Курсанты стреляли метко, разом охватив огнём передние ряды противника.