Судьба бастарда

И в этот момент, когда страх накрыл меня, раздался уже знакомый всем свист. Мы невольно вжались в землю, словно в ожидании разрывов снарядов. Я закрыл глаза, но снаряды всё равно находили свою цель. Пронзительный свист в ушах, затем резкий грохот – и земля под нами вздрогнула. Разрывы на этот раз встали среди плотных рядов врага.

Я поднял голову, и перед глазами было то, чего я никогда не забуду: облака пыли, дыма и гари, рассекаемые острыми вспышками разрывов снарядов. Вражеские ряды начали рушиться, и хотя мы всё ещё находились под огнём, я вдруг почувствовал, как сердце бьётся быстрее.

По земле прошёл гул, и он не был отдалённым. Он нарастал, как отголоски землетрясения, и этот гул всё приближался и приближался откуда-то сзади.

– Вижу их! – крикнул Андрей, лежащий рядом. Он толкнул меня в бок и указал рукой в сторону городка.

Я повернул голову, увидел, как со стороны городка, скрытого в облаках дыма и пыли, действительно приближалась наша кавалерия. Они были как вихрь. Лошади мчались, поднимая пыль, и всадники, сжимая в руках пики и клинки, рвались навстречу врагу. Грозовая туча, они действительно были как гроза, готовая разразиться в любой момент.

Сверкнув, как молния, кавалерия приближалась всё быстрее. Лошади, хрипя и вздымая копыта, мчались по полю, преследуя удирающего врага, и мы чувствовали, как напряжение, что держало нас всё это время, вдруг спадает. Мы выжили. Мы выстояли. Мы продержались, хоть и ценой больших потерь.

Поезд увозил нас в столицу.

Позади остались страшные бои, бои, в которых мы потеряли много своих товарищей. Из 150 курсантов и офицеров, приехавших на обычные полевые занятия, нас осталось всего 26. Ранены были все, но, к счастью, в основном легко.

Я сидел, опираясь на спинку сиденья, и пытался отрешиться от всего того, что произошло.

Осколок калдарийского снаряда оставил шикарный шрам на моём лице. Я провёл пальцем по нему, ощущая боль, которая уже почти стихла, но всё равно напоминала о себе каким-то подёргиванием. Андрей, сидящий напротив меня, с перебинтованной простреленной рукой, усмехнулся и сказал:

– Ну, это только добавляет тебе мужественности, командир. – Он едва слышно шикнул, сжал перебинтованную руку и посмотрел на меня с усмешкой. – Теперь ты точно можешь сказать, что прошёл через огонь и воду.

Все красотки будут от тебя без ума.

Я тихо усмехнулся в ответ.

– Думаю, эти шрамы останутся со мной надолго. – Я кивнул, посмотрев на свои ладони, в которые, казалось, навсегда въелись следы от пороха и крови. Во всяком случае, я так чувствовал.

– Что бы там ни было, мы сделали своё дело, – сказал Андрей, и на его лице появилась усталость, смешанная с гордостью. – Мы воевали всего сутки. Но за эти сутки мы, горстка курсантов, сделали больше, чем некоторые дивизии полного состава.