Черная магия в белый горошек

И не блестела, как дорогая елочная игрушка. Напротив, этим вечером жизнь напоминала вредную каракатицу. И так-то на вид противная, склизкая, а если попытаешься ее поймать, то еще и напустит ядовитых чернил…"

"Ананасов чувствовал, что душа его наполнена отвратительными фиолетовыми чернилами, и просвета нет и не предвидится. Он тяжко вздохнул и тут заметил, что сидящий рядом Гудронов тоже мрачно смотрит перед собой, вцепившись в руль. Это было странно, поскольку Гудронов имел характер отходчивый и всегда смотрел в будущее с большим оптимизмом.

В первый момент Ананасов подумал, что Гудронов не удовлетворен состоянием дорожного покрытия.

Оно и правда оставляло желать лучшего. Однако Сеня Гудронов был не из тех людей, которые расстраиваются по таким пустякам, к тому же его разболтанному «жигуленку» все было нипочем.

Гудронов так резко затормозил на перекрестке, что приятель едва не врезался головой в стекло.

– Ты чего? – Ананасов покрутил головой.

– Ой, не спрашивай, – буркнул Гудронов. – Снова шурин на мою голову!

Ананасов понимающе кивнул. Все отделение знало, что гудроновский шурин – это кошмар всей его жизни.

Более недотепистого и невезучего мужика трудно было найти. Шурин бесконечно попадал в разные неприятные ситуации, и Гудронову приходилось выручать его, пользуясь служебным положением, а начальство такие вещи не очень-то приветствовало. Шурин с завидным постоянством бил машины, свои и чужие, терял ключи и документы, его дача горела на памяти Ананасова раза четыре. Кроме того, он бесконечно заливал три нижних этажа исключительно горячей водой. Еще он забывал выключить утюг и сигнализацию, которую поставил по настоянию Гудронова, когда квартиру обворовали в третий раз за два года. Это не считая мелких ограблений в лифте и потерянных портфелей и перчаток. Гудронов давно бы уже бросил все как есть, но сильно жалел единственную сестру и был привязан к племянникам, на которых, к счастью, дурная наследственность не повлияла.

– Что на этот раз? – поинтересовался Ананасов, сочувственно хмыкнув.

– Машина.

– Как – машина? – всполошился Ананасов. – Машина же в прошлый раз была.

– Так то «Опель» был старый, он его окончательно добил и купил «Пассат». Я для него еще денег занял под премию.

– Если это дело с трупом в трансформаторной будке не раскроем в самое ближайшее время, не видать нам премии как своих ушей, – мрачно отрубил неделикатный Ананасов и, видя, что приятель совсем скис, добавил помягче: – Так что там с «Пассатом»-то? Может, все не так плохо?

– Куда уж хуже, – Гудронов припарковал автомобиль в небольшом закуточке, открыл окно и нервно закурил. – Тут еще Сонька, понимаешь, вмешалась…

– Какая еще Сонька? – удивился Ананасов. – Твою сестренку же Ниной зовут.