Черная магия в белый горошек

Подъехала машина, вышли двое в штатском, представились, однако, сотрудниками полиции, ткнули удостоверения, но Михаил не разглядел фамилии. Его мигом заковали в наручники и впихнули в автомобиль, Михаил и пикнуть не успел. Привезли в какое-то место, но точно не в отделение полиции, завели в комнату и оставили.

– Время идет, у меня руки затекли, встал я со стула – комната заперта. Слышу в соседней разговор, кто-то по телефону сообщает, что доставили, мол, голубчика, лейтенант знакомый из ГИБДД помог. Я, конечно, понял, что обо меня речь, и струхнул маленько. Решил все подробно ребятам рассказать, что путаница с правами вышла.

Потому как дело-то серьезное. А стыд, думаю, не дым – глаза не выест.

– И что, поверили? – поинтересовался Маркиз."

"– Какое там, – Михаил махнул рукой и снова присосался к фляжке. – Сначала и слушать не стали. Пришли такие веселые – расскажи, говорят нам, Гена, кому ты растрепал про это дело. Какое, спрашиваю, дело? – а у самого поджилки трясутся. Потому что понял я, что никакие это не менты, а самые настоящие бандиты. Те самые, с которыми дружок мой бывший Гена связался. Ну, они говорят, раз не помнишь, мы тебе память освежим.

Кому говорил про коробку с документами, про компанию «Капитал Сервис» и про директора? Я честно отвечаю, что никому, и что вообще я не тот человек, а права не мои. Тогда они здорово рассердились и стали меня бить. Но несильно. – Михаил вздохнул, вспомнив пережитое, и продолжил: – Однако когда двое бьют, все же ощутимо получается, да еще сам я в наручниках. Так что обалдел я маленько. Лежу в углу, вдруг дверь открывается, входит мужик. Мои парни ему – Александр Борисович, принимайте работу, только этот паразит, я то есть, молчит как брянский партизан. Придется, говорят, применить к нему допрос третьей степени. Если, конечно, он этот допрос выдержит. Потому как с виду, говорят, довольно хлипкий. Посмотрел на меня этот тип, да как пустит в них матом. Вы, говорит, такие-сякие, кого притащили? Это же вообще не тот человек! Понятно, что молчит, вы к нему хоть двадцать третьей степени допрос применяйте, хоть наизнанку его выверните, он все равно ничего не скажет, потому что ни черта не знает. Эти-то тоже, видно, не полные дураки оказались, сразу ему выложили, отчего такая накладка случилась. Меня спросили, я подтвердил. Тогда мужик этот, главный-то, помрачнел так и вышел в другую комнату, и те за ним. А стенка тонкая, все слышно. Говорит им тот тип, мол, куда хотите труп девайте, но только чтобы потом не нашли. Был человек – и нету! Мне, говорит, и так неприятностей хватает, через вашу глупость страдать не хочу. Как услышал я про труп – аж вспотел от страха! Это ж они про мой труп говорили! А я еще живой… И главное – сделать ничего не могу, поскольку в наручниках.