Связанные любовью

Я не была уверена, что это правда, поскольку у меня еще не было детей, но я знала, что Вэл поймет. Она коснулась своего круглого живота, ее темные брови сошлись на переносице.

— В этой войне нет необходимости, — пробормотала она.

— Наши мужья не согласились бы. Или есть способ убедить Данте вернуться к перемирию?

— Гордость и честь. Они помешают Луке и Данте заключить еще одно перемирие. Мы оба знаем, что они никогда не любили друг друга.

— Хотела бы я, чтобы это было не так, — тихо сказала я. Мои глаза были прикованы к входу, потому что дверь открылась.

Я застыла, когда увидела высокого мужчину, вошедшего в ресторан. Светлые волосы, холодные глаза, серый костюм-тройка.

Вэл проследила за моим взглядом и побледнела.

— Я ничего ему не говорила, Ария. Я бы никогда…

Он остановился возле нашей будки. Данте Кавалларо.

— Она этого не делала, — подтвердил он опасным голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки. Он посмотрел на Вэл холодными голубыми глазами. — Но в такое время я никуда не отпущу тебя без моего ведома.

— Ты выследил меня, — сказала она, глядя на свой мобильный, лежащий на столе.

— Да, и Энцо узнал знакомое лицо сегодня утром во время твоего завтрака с Бибианой, но он не был уверен, и когда он прислал мне фотографию Арии, я сказал ему схватить ее, но она уже исчезла.

Энцо удалось меня сфотографировать? Боже, я была идиоткой. Данте удивил меня, когда проскользнул в мою кабинку, а не Вэла. Мне пришлось отодвинуться в сторону, чтобы дать ему возможность сесть. Таким образом, он преграждал мне путь к отступлению. Мой пульс удвоился.

Глаза Вэл расширились, на лице отразилось беспокойство. Она переживала за меня.

— Данте, — сказала она успокаивающим голосом.

— Выйди на улицу. Двое моих людей ждут тебя. Они отвезут тебя домой.

— Данте, — снова попыталась она.

— Валентина, — сказал он резко, и взгляд, который он послал ей, заставил меня вздрогнуть. Я положила дрожащие руки на колени.

Она медленно поднялась, с извиняющимся взглядом остановившись на мне.

— Спасибо, Вэл, что пришла, — сказала я, стараясь говорить спокойно, но у меня ничего не получалось.

Она кивнула, повернулась и вышла.

Данте повернулся ко мне. Я встретила его взгляд, пытаясь скрыть, что он напугал меня, но, несмотря на то, какой хорошей актрисой я стала, я знала, что он видит меня насквозь. Его собственное лицо ничего не выражало. Могу ли я надеяться на милосердие? Из сострадания? Но я знала ответ на этот вопрос. Данте управлял отрядом. Он был похож на Луку во многих отношениях.

— Сейчас я позову официанта и заплачу за ужин. Мы встанем вместе, ты останешься со мной, и мы пойдем к моей машине, и ты сядешь, — сказал он бесстрастным голосом, в его глазах было явное предупреждение.

Я сглотнула и кивнула.