Связанные любовью

Ромеро слегка улыбнулся мне, в его карих глазах светилась нежность.

— Я понимаю. Когда ты поймала пулю за него, это стало довольно ясно, но это все еще удивляет меня иногда.

— Меня тоже, — призналась. Несколько месяцев назад я все еще была одной из тех, кто думал, что стать молодой вдовой будет лучшим, что может случиться со мной.

— Он сделает для тебя все, ты знаешь это?

— Нет, если это навредит семье.

Губы Ромеро скривились в иронической улыбке, но он ничего не сказал.

Когда Лука вернулся после встречи с семьей в конце дня, глаза его потемнели. Я читала журнал о путешествиях, в котором рассказывалось о юге Италии, на диване в гостиной, но бросилась к нему, как только Ромеро исчез в лифте, обняла его за талию и уткнулась лицом ему в грудь. Я почувствовала запах крови, но под ним был успокаивающий мускусный запах Луки. Лука держал меня несколько мгновений, пока я не отодвинулась, чтобы посмотреть ему в лицо.

— С тобой все в порядке? — я спросил его, затаив дыхание.

Он ничего не сказал, только погладил меня по волосам. Улыбаясь, я схватила его руку и поднесла к губам, целуя костяшки пальцев. Когда я отстранилась, то заметила засохшую кровь, собравшуюся в тонкие линии между его пальцами. Я напряглась, прежде чем смогла контролировать реакцию. Я видела кровь и раньше. На рубашках и теле Луки, на каждом дюйме пола в особняке после нападения братвы, но это было неожиданно.

Лука поморщился и убрал руку.

Я посмотрела ему в глаза.

Когда стало ясно, что он не хочет говорить, я снова схватила его за руку, чтобы показать, что немного крови меня не беспокоит, и придвинулась к нему.

— Пожалуйста скажи мне. Ты можешь доверять мне.

— Я не хочу марать тебя ужасами своей жизни.

— Твои ужасы меня не пугают. Я здесь, чтобы помочь тебе разобраться с ними.

Он не выглядел убежденным, но тем не менее ответил.

— Я должен был сделать кровавое заявление на сегодняшнем заседании.

— Кровавое заявление, — повторила я. Я слышала этот термин раньше. — Ты убил одного из своих солдат?

Он поднял другую руку и провел ею по моей щеке к горлу, затем через плечо.

— Такая невинная, — мрачно прошептал он.

— Благодаря тебе я уже не такая невинная. Это было сказано в сексуальном смысле, чтобы поднять настроение, но Лука кивнул, и в его глазах мелькнуло раскаяние.

— Я до сих пор помню нашу первую встречу. Черт, ты была ребенком.

— Я была не так уж молода, Лука, — возразила я. — А ты всего на пять лет старше меня. Ты говоришь так, будто ты старый урод.

— Даже в день нашей свадьбы ты сохраняла детскую невинность. Ты была защищена. Ты была чиста, а я нет. Возможно, я не намного старше, но я так много сделал, видел так много.

Я не была уверена, говорил ли он о вещах, которые он сделал как человек или как желанный холостяк.