Темная королева. Их шанс на любовь

То самое странное чувство, возникшее вчера, не прошло, а наоборот, усилилось, и теперь зудело под кожей, словно там копошились мелкие мерзкие насекомые. Я все чаще ловила себя на том, что ноги сами собой норовят повести меня в другую сторону, туда, куда так настойчиво тянула невидимая нить. К счастью, силы воли пока хватало, чтобы я могла контролировать тело и сопротивляться непонятному «зову». Но если мне не станет лучше, придется рассказать обо всем Бьерну, пусть следит за мной в оба глаза!

Храм семи богов оказался высоким и красивым строением, заметно отличающимся по архитектурному стилю от остальных зданий.

От его вытянутых башенок и большой круглой колокольни, возвышающейся в центре, веяло физически ощутимой силой. Находясь здесь невозможно было усомниться в существовании на Сирионе реальных богов. Рядом с ним мне даже стало легче, зуд постепенно становился менее ощутимым. Я с облегчением поспешила к гостеприимно распахнутым настежь высоким дверям.

Когда мы вошли внутрь, я принялась вертеть головой, рассматривая просторный неф, в котором царил приятный полумрак. Вдалеке виднелись две высоченные скульптуры мужчины и женщины, главных божеств местного пантеона, как шепотом сообщил мне Бьерн.

Веты и Морта. От входных дверей и до этих скульптур по обе стороны прохода, в окружении изящных колон и алтарей, размещались еще пять статуй — их дочерей, богинь-покровительниц: Нимерилы, Биорны, Амалены, Наашасы и Антариэль.

Мы медленно шли вдоль этих статуй, и я внимательно вглядывалась в лицо каждой богини. Перед статуей Биорны мы ненадолго задержались — оборотни поклонились и выразили почтение своей покровительнице.

Я не знала, кому из богов должна выражать почтение и решила начать с главных. Тем более, что именно их дитем меня нарекла жрица в Диком Краю, и именно Морт облагодетельствовал меня даром некроманта.

Присутствие жреца я почувствовала раньше, чем увидела облаченного в белое пожилого мужчину с длинными седыми волосами и густой бородой. О его появлении мне «сообщил» сжавшийся на большом пальце перстень.

Я во все глаза смотрела на жреца, пытаясь отыскать в его облике черты, обычно присущей церковным сановникам напыщенности, но не находила их.

Даже его одежда была максимально простой, отличающейся разве что качеством белоснежной ткани, струящейся по телу жреца и растекающейся вокруг него по полу, будто жидкий шелк. В нем, как и в других жрецах, которых я успела увидеть после попадания в Сирион, не было ничего от инквизиторов моего мира, которые тоже являлись высшими церковниками и величали себя голосом тамошнего бога.

— Приветствую вас, дети! — каким-то отрешенным, но очень дружелюбным тоном заговорил к нам жрец.