В объятиях убийцы

– Пойдем ко мне, – предложил Алик, – обсохнем, согреемся, а потом дождь пройдет, я тебя провожу.

Не знаю, почему я согласилась, не хотелось его расстраивать отказом. Конечно, зонтик сразу же вывернуло ветром, от него не было никакого толку. Оба мы промокли. Почему-то мне казалось, что у Алика дремучая захламленная квартира и света вечно мало, потому что двор-колодец, но, войдя к нему, я приятно удивилась. Просторная прихожая и комната, куда пригласил меня Алик, была довольно светлая. Очевидно, это была его комната, тут он работал и проводил много времени. Одна стена вся была занята стеллажами с книгами. Там было много словарей – понятно, они нужны для работы, а вот и художественная литература, собрания сочинений, причем издания старые, собранные явно не Аликом. На письменном столе у окна стоял компьютер, рядом принтер, все новое и довольно дорогое. В комнате был не то чтобы идеальный порядок – все-таки живет мужчина, – вон и занавеска в одном месте провисла, и картина перекошена набок, но в целом вполне прилично, и находиться в ней было приятно. Стоял в углу телевизор, правда, без видеомагнитофона, зато отличный проигрыватель и коллекция лазерных дисков. Как видно, Алик оборудовал эту комнату по собственному вкусу и живет в ней, должно быть, и спит здесь же, на диване. В комнате было прохладно, сырой воздух проходил в раскрытую форточку. Я все-таки успела промочить ноги, и теперь меня передернуло. Алик принес откуда-то калорифер и теплый плед.

– Посиди так, согреешься. Вообще-то тебе надо выпить, а то простудишься.

– Нет-нет, лучше чаю!

Не хватало еще пить в незнакомом доме, а вдруг я опьянею, и что потом?

Алик понял, вернее, прочитал мои мысли, покраснел и ушел на кухню. Он заварил какой-то очень вкусный кофе, принес тосты и сыр, причем сам съел только маленький кусочек сыра, а я хрустела тостами вовсю. От кофе я приободрилась, в комнате стало теплее, под пледом было ужасно уютно, Алик так трогательно обо мне заботился. Словом, было очень приятно сидеть в этой комнате и никуда не хотелось уходить. Алик поставил тихую ненавязчивую музыку, а сам развлекал меня приятной беседой. Он рассказывал что-то смешное, я слушала и вдруг заметила, как он переменился. Передо мной сидел не больной затравленный человек, каждую минуту ожидающий каких-нибудь унижений и неприятностей, а спокойный, довольно уверенный в себе, остроумный собеседник.

«Еще бы, – подумала я, – ведь он здесь у себя дома. Никто не выскочит из-за угла с ножом, не обзовет никак, не наорет просто так, потому что плохое настроение. Здесь он не ждет никакого подвоха, здесь он такой, какой есть на самом деле».

Тут я поняла, что раз Алик такой при мне, то, значит, он мне доверяет, не ждет никаких гадостей, и от такой мысли стало совсем хорошо.