В объятиях убийцы

Значит, мать его была тоже Владимировна. Мне это уже стало надоедать, сегодня я была в агрессивном настроении, поэтому брякнула:

– Алик, твоего деда звали Владимиром, при чем здесь Альберт?

– Правильно, – совершенно спокойно ответил он, – это маминого отца звали Владимиром, а Альберт – это дедушка со стороны отца. – Видя мои недоверчивые глаза, он добавил: – Правда, я его не знал, он рано умер.

Я хотела задать ему хамский вопрос, знал ли он своего отца, но вовремя удержалась, а вместо этого спросила:

– А как твое отчество?

– А отец, значит, Александр Альбертыч?

– Ну да, так получается довольно забавно, Александр Альбертыч Румянцев. Это потому что прабабка, мать этого деда, была немка, вышла за русского, Румянцева, и назвала сына Альбертом. Он был тоже Альберт Александрович Румянцев, как и я.

На этот раз я ничего не сказала, только вытаращила на него глаза.

– Я паспорт могу показать! – улыбнулся Алик.

Я развернула паспорт – действительно, все как он говорит. Посмотрев на фотографию, я удивилась еще больше: даже на этой паспортной фотографии было видно, что Алик совсем не толстый. Понятно, почему я не узнала его на школьных снимках. Но какова Иркина мамаша! «Я все про них знаю, двадцать лет с его теткой проработала!» Так меня подставить!

– Алик, прости меня, пожалуйста, я ужасная дура.

– Ну что ты, в моих семейных отношениях трудно разобраться, я понимаю. Мои родители – люди не совсем обычные, вернее, отец. Но это очень долгая история, сейчас ты торопишься, я потом как-нибудь расскажу.

Я заметила вложенную в паспорт бумажку. Это оказалась повестка к следователю.

– Алик, тебя все еще таскают в милицию насчет убийства Ларисы?

– Да, вот привязались. Хотят, чтобы я представил алиби на это время, с часу до двух.

– Алик, а где же ты был в это время?

Он посмотрел очень неуверенно и промямлил:

– Тебя не шокирует, если я скажу, что был все это время со своей бывшей женой?

– Господи, да мне-то какое дело!

Но, честно говоря, я удивилась. Иркина мамаша говорила, что жена его бросила, там какая-то жуткая история. Хотя как верить Иркиной мамаше, я уже убедилась.

– Понимаешь, – бормотал Алик, – мы время от времени видимся, редко, раз в полгода. Так, пообедаем где-нибудь и все. Вообще-то мы уже три года в разводе.

Оправдывается он передо мной, что ли? Меня это абсолютно не касается. Жена даст ему алиби, они прекрасно разберутся без меня. И я стала прощаться.

В нашем подъезде была тьма-тьмущая. Опять что-то с электричеством случилось.

Дом у нас дурацкого экспериментального проекта, и лифт не в самом низу, а до него еще надо тащиться целый лестничный пролет. Мне-то ничего, а старикам или мамашам с колясками архитектора, который этот проект выдумал, наверняка убить хочется.