В объятиях убийцы

У нас собака заболела, а лекарство она принимает только из моих рук.

– Какая собака? Какое лекарство? – оторопело пробормотал Максим. – Никуда ты не пойдешь!

– Нет, пойду! – капризно сказала я. – Ведь могут же быть у человека дела!

Он посмотрел на меня с такой яростью, что мне стало страшно. Я даже подумала, что, может, уж остаться с ним на часок, быстренько провернуть всю эту процедуру, а потом он меня отпустит, я уйду и выброшу из головы эту квартиру и его самого! Но, как я уже говорила, я ужасно упряма. Поэтому я решила сменить тактику. Я сделала вид, что обиделась, встала и отвернулась к окну. Хотела даже заплакать, но по заказу не получилось.

– Правильно говорила сестра, ты невоспитанный, она меня предупреждала.

– Ты что, говорила с ней обо мне? – вскинулся Максим.

– Ну да, сказала, что мы встречаемся, – назло наврала я.

Он дико разозлился, а я обрадовалась, что вовремя сообразила отойти в конец комнаты.

– Ты же обещала мне, что никому никогда про нас не расскажешь!

– Правильно, обещала, но это было тогда, три года назад, когда у нас был роман. А сейчас ты не брал с меня такого обещания, и мне надоели все эти тайны Мадридского двора, ведь я ничего плохого не делаю.

– Но сегодня ты ведь не успела ей сказать, что будешь со мной? – настойчиво допытывался он.

Я хотела ответить ему правду, но какой-то чертик внутри меня сегодня все делал наоборот.

– Нет, как раз сегодня она звонила мне на работу, и я отпросилась у нее ненадолго встретиться с тобой, а теперь надо бежать к бедной Лолите.

«Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, – добавила я про себя, – никакой любовник не стоит того, чтобы хоть один волосок выпал из персиковой Лолитиной шубки».

Не помню, говорила я или нет, но я очень привязана к своей собаке.

Максим смотрел на меня с непонятным выражением, опять глаза его странно блестели.

– Как тонко ты все рассчитала!

Теперь я пожала плечами. Что я такого рассчитала? Какая мне от всего этого польза? Надо скорее уходить, мне все это уже начинает надоедать.

– Так я пойду, Максим?

Он молча отвернулся, даже не сделав попытки меня проводить. Вот так кавалер! Завез черт-те куда, а теперь даже дверь входную не откроет. Не терплю хамства!

– Знаешь, Максим, – сказала я ему на прощание, – если ты так беспокоишься о своей репутации и боишься журналистов, может быть, тебе действительно пора перестать изменять жене и стать порядочным человеком? По-моему, это для тебя наилучший выход.

Он скривился презрительно и пробормотал что-то сквозь зубы, кажется, это было слово «дура». Я захлопнула за собой дверь и побежала по лестнице. Блузка неприятно распахивалась на горле. Я вспомнила, что пуговица оторвалась и упала за диван в той квартире. Таких у меня больше нет, придется менять все. Этот пустяк еще больше испортил настроение.