Викинг

А вздумай какой-нибудь ярл (чисто фантастическая ситуация!) предложить открыть ворота ворогу лишь потому, что его сынок или дочка угодили к неприятелю в плен, вот бы его, ярла, дружина удивилась! И, пожалуй, подумала, что у ярла что-то не то с головенкой, если бы ярл немедленно не зарезал шантажиста.

Такова логика викингов.

Но у итальянцев было совсем другое мировоззрение. Во всяком случае — у социальной верхушки. А рулили в городе именно они, те, чьи родичи оказались в кровавых объятьях норманов. Тем более здесь, вне храма, никто не знал, что граф, епископ и большая часть «лучших людей» города уже отправились в мир иной.

Знатоков датского найти не сумели, так что переговоры шли на смеси латинского и французского.

И были проиграны горожанами вчистую.

Под сомнительное прямо скажем обещание Ивара (Рагнарссон взял в свидетели Одина) не чинить в городе кровопролития и освободить всех заложников, нас пропустили к городским воротам и даже любезно позволили их открыть… А потом…

Потом всё было плохо. Для горожан. Потому что наши немедленно принялись грабить и резать. И заложников никто освобождать не стал. И всякого, кто пытался противостоять с оружием в руках, убивали немедленно.

Ужас и смятение — вот те чувства, которые воцарились среди италийцев.

В считанные часы в городе не осталось никого, способного к сопротивлению. Рагнар Лотброк стал полновластным хозяином заветного города…

И наконец узнал, что это не Рим!

Вот это было воистину королевское разочарование!

Конунг так расстроился, что даже пустил на самотек процесс грабежа.

Впрочем, его сыновья хладнокровия не утратили и успели наложить лапу на лучшие куски.

Впрочем, и остальные в убытке не остались.

Три неделю спустя, до отказа набив трюмы кнорров и трофейных кораблей имуществом и отборными рабами, под завязку загрузив драккары драгметаллами и прочими ценностями, наш отремонтированный флот отправился в обратный путь.

Были, конечно, и другие идеи. В Италии ведь немало городов, в которых можно поживиться… Но мы слишком долго были в походе. Очень хотелось — домой. А через годик-другой, с новыми силами…

Увы. От дома нас отделяли тысячи морских миль. И — зимние шторма. И обиженные нами враги, которые так и жаждали реванша.

Глава тридцать четвертая

Удары деревяшки в щит отсчитывали ритм. Проворачивались весла, толкая драккар. Шипела вода под днищем, мы истекали потом…

Нелегкое это дело: грести в полную силу, когда на тебе — боевое железо.

А без него — никак. Сарацинские стрелы жалили корабль, лупили в щиты, иной раз и по шлему чиркали.

С кормы, в ответ, били наши стрелки. Так, для острастки. Мы удирали. Со всех ног… вернее, рук. Счастье еще, что ветер хоть и встречный, но совсем слабый.