Во главе раздора

Некоторые из наших профессоров живут в домах схожей архитектуры, – вслух размышляла Сирша, скрашивая повисшую тишину. Она пыталась предугадать, чего ждать, пока я рассеянным взглядом шарила по украшениям здания, не узнавая ни единой детали. – Кто бы там ни жил, они сейчас дома.

Я издала невнятное мычание.

– Если хочешь, я поговорю с ними, – предложила Сирша, дав мне ещё целую минуту.

Она сама побледнела и начала, подражая мне, теребить молнию куртки. Моя нервозность передалась ей как зараза, и я одёрнула себя, ругая за беспочвенный страх.

– Нет, пойдём. Сама спрошу.

В отличие от уверенного тона и твёрдого шага по ступенькам лестницы перед входом, желудок сжался, а сердце до тошноты противно забилось где-то в горле. Я нажала на звонок и приказывала себе не забывать дышать, прислушиваясь к шуму за дверью.

Вначале шаги, потом тишина, через пару мгновений звуки отодвигаемого засова, цепочки и открывающегося замка.

– Чем могу помочь? – спросила женщина в возрасте.

Она была невысокого роста, с голубыми глазами, седеющие волосы убрала в элегантный пучок. Одежда скорее говорила о её строгом стиле, чем о богатстве. Я не нашла внешней схожести. Вряд ли у нас присутствует кровная связь.

– Прошу прощения и понимаю, что вопрос странный, но этот дом принадлежит вам? – заговорила я, прекратив с неприличной тщательностью рассматривать женщину.

– Мне, а в чём дело?

– Вы никогда его не сдавали?

– Нет, этот дом передаётся у нас в семье по наследству уже несколько столетий.

Я сглотнула и незаметно вытерла вспотевшую ладонь о штанину.

– Ваш дом когда-нибудь горел?

Лицо женщины вытянулось, но она быстро взяла себя в руки и недовольно поджала аккуратно накрашенные губы, не ответив на вопрос.

– У вас есть дети? – сбивчиво поинтересовалась я, ощутив близость к разгадке.

В глазах собеседницы вспыхнул гнев, губы едва заметно искривились. Она сильнее распрямила плечи, вскинула подбородок, напомнив оскорблённую учительницу. Не утруждая себя криком, она попыталась захлопнуть дверь перед моим носом, но я упёрлась в неё рукой.

– Да как вам совесть позволяет! Я предупредила, что впредь не стану общаться с журналистами! В вас нет ничего святого при погоне за чужими трагедиями! – повысила голос женщина, смерив меня презрительным взглядом.

– Нет! Столько лет прошло, а вы всё не уймётесь! Убирайтесь, а не то я вызову полицию.

– Я не журналистка. Пожалуйста…

– Мы из приюта, – встряла Сирша, оказываясь рядом.

Фраза немного остудила гнев хозяйки.

– Приюта? Я не понимаю.

– Из детского приюта Артура Хилла, – дополнила Сирша, пока я старалась унять тревожное сердце. Мне не доводилось досаждать незнакомцам в их же доме, а внезапный негатив со стороны этой женщины вовсе выбил из колеи.