Всё, что нужно для счастья

- Ладно, - мужчина довольно быстро соглашается, а я мысленно отвешиваю себе подзатыльник. Сама на Верку ругалась, а ведь недалеко ушла: если б не Максим, хрен нам, а не комфортное купе. Добирались бы на попутках, потому что бросить своего терьера я не смогла бы даже под страхом смерти.

Вздыхаю, от нечего делать, разглаживая складки на местами порезанной скатерти, и украдкой кошусь на часы. Начало десятого. Поздновато для супа, не находите? Сонька уже вовсю сопит, Вера наверняка бесцельно слоняется по палате, а мы молча следим за тем, как на плите неспешно булькает вода. Столько лет вместе прожили, а сейчас и не вспомнить, удавалось ли нам раньше вот так вот помолчать?

Наверное, нет. Чем ближе конец, а мы оба его предчувствовали, тем труднее  было держать себя в руках. Уж мне так точно.

- Приедешь, корм ему купи, я названье напишу. И корми строго по таблице, - хлопаю себя по лбу, осознав, что не дала никаких наставлений, и словно до их отъезда осталось не больше минуты, отбираю своего хвостатого товарища у Некрасова, чтобы тут же чмокнуть во влажный нос. - И гуляй не меньше часа. Утром двадцати минут хватит, но вечером чтоб полноценная прогулка.

- Знаешь, - хмыкаю недовольно и вновь погружаюсь в молчанье. Ненадолго... - И смотри, чтоб он ничего не ел с земли. Он как пылесос...

- И не вздумай сам стричь ему когти! Не дай бог, поранишь. Вернусь, и сама этим займусь. И еду со стола не давай...

- Вась, это всего лишь пёс. С ним я уж точно справлюсь.

- Справишься, ага, - соглашаюсь, не без издёвки, и, сложив руки на груди, не могу удержать язык за зубами. - В студию его с собой не таскай. Не хватало, чтоб твои Вишенки моего пса тискали.

Ну вот, нужно было сдержаться. Только собралась повзрослеть, стать серьёзней, плиту, наконец, усмирить, а чёртова болтливость пустила все мои старания насмарку! Даже готовить теперь не хочется, уж больно недобро на меня поглядывает бывший муж...

- Вишенки ко мне в ателье не ходят.

- Ну, кто знает. Я, вообще, в целом имела в виду - это мой пёс, и твои модельки трогать его не должны.

Хватит. Одного моего мужика пощупали, а этот кобель для них неприкосновенный и точка. Поднимаюсь с места, вновь хватаясь за ложку, и непонятно зачем, мешаю бульон в кастрюле. Прав Максим, цыплёнок для этой посудины слишком большой.

- Я ведь могу завязать, Вась, - или это Некрасов виноват в том, что моя рука застывает над исходящей паром жижей?

- Со съёмками. Я тут подумал, могу детей снимать. Новорожденных, например? Прибыльное дело, между прочим.

- Младенцев? - я округляю глаза и, позабыв о своих заботах, нервно хихикаю, с подозрением покосившись на незнакомца. А он и впрямь незнакомец. Некрасов и младенцы! Это абсурд. Не потому, что его по каким-то причинам нельзя подпускать к детям, ведь с Сонькой он справляется неплохо, а потому что это...