Вторая дорога

Именно графиня – в этот момент за ее плечами чувствовались поколения ее грозных предков, мечами и кровью заслуживших этот высокий титул.

– О чем вы, ваша… – наивно попытался успокоить ситуацию шевалье, но был прерван даже не жестом – одним взглядом разгневанной женщины.

– Я тебя спрашиваю. – Мадам де Ворг вновь в упор посмотрела на Ажана.

Отвечать надо, но ведь не скажешь, мол, госпожа графиня, вы жена кастильского шпиона, по вине которого уже погибло множество ваших соотечественников, и который теперь решил стать вдовцом. Не заслужила она такого, так что надо выкручиваться.

– Ваше сиятельство, помилуйте, да откуда же мне знать? – Жан постарался выглядеть убедительно. – Вы же сами все слышали!

– Ты не спросил «кто это», значит, знал!

«Ого! Как в ее голосе уживаются лед и металл!» – удивился Ажан, но ответил, разыгрывая простодушное удивление:

– А если он не знал? Мне господин лейтенант объяснил, что при последнем допросе отвечают главное, стало быть для этого, – он указал на труп, – главным именем и было Идальго. Ну спросил бы я, он бы ответил «Не знаю» и все, один вопрос потерян. А так знаем, что это кастильцы, ваш батюшка найдет возможность прижать этого Нахера, – Жан опять усмехнулся, – и все вопросы решатся.

И главное, ваше сиятельство, неужели вы можете подумать, что кто-то из нас может сделать хоть что-то вам во вред?!

Мадам де Ворг подозрительно посмотрела на внезапно ставшие предельно честными лица виконта и шевалье, не по-дворянски сплюнула и, хлопнув дверью, вышла из комнаты. Вот ведь спелись! Врут и не краснеют! Этот Ажан убедителен, но врет же, или она не женщина?! С другой стороны, в чем он действительно прав – эти трое ей точно зла не желают, а проблемы лучше решать в Амьене.

И главная из них, о господи, помириться с отцом. Но это уже совсем другая история.

Распростившись в Париже с де Савьером, Жан приступил к решению важнейшей для бодигарда задачи – как доставить охраняемое боди в конечную точку без повреждений. А учитывая, что целью путешествия был Амьен, в окрестностях которого кишели разбойничьи банды, дело представлялось и вовсе непростым.

Очевидным решением напрашивалось прибиться к крупному каравану, напасть на который бандиты не посмеют.

А информация о таких караванах концентрируется на наемничьем рынке, а появляться там Жану нельзя – опознают влет – у этой публики глаз наметанный. И значит выход один – послать юного виконта. Пусть вспомнит цыганские навыки, потрется, поспрашивает – кто на мальчишку внимание обратит?

В общем, парижская расслабленность отрицательно сказалась на умственных способностях Ажана, и он, обрядив Шарля Сезара в одежку городского мальчишки, отправил его на рынок. Хорошо хоть проинструктировал на случай неприятностей.